— Потому что развратныя твари.
Вендль, озадаченный, широко открылъ глаза.
— Да вѣдь ты же развращалъ то?
Симеонъ хладнокровно пожалъ плечами.
— Не все-ли равно, кто? Развѣ я могъ держать подлѣ Аглаи или Зои какую-нибудь завѣдомо падшую госпожу? Я человѣкъ холостой, — что съ меня взять? Жениться принципіально не хотѣлъ, содержанокъ имѣть средствъ не имѣлъ, a проститутками гнушался и гнушаюсь. Въ такихъ условіяхъ, конечно, — какой выпадалъ женскій случай на счастье мое, тотъ и бралъ. Это понятно. А, если ты гувернантка, то блюди себя въ домѣ честно, любовника не заводи.
Этого сюрприза Вендль не выдержалъ. Онъ завизжалъ отъ восторга и сталъ кататься по кушеткѣ.
— Отче Симеонтіе! Ты даже не подозрѣваешь, какъ ты великолѣпенъ.
A Симеонъ побѣдительно и властно говорилъ:
— Достаточно уже того скандала, что изъ нашего дома выпорхнула такая птаха, какъ Эмилія Ѳедоровна Вельсъ.
— За то какъ высоко взлетѣла-то! — замѣтилъ Вендль. — Сейчасъ передъ нею всѣ головы гнутся.