Вендль, улыбаясь, закурилъ сигару.
— Разумѣется… Отдыхай, братъ, отдыхай!.. Ты теперь, въ нѣкоторомъ родѣ, покоишься на лаврахъ… Сегодня былъ я y Эмиліи Ѳедоровны. Говорила, что можно поздравить тебя съ окончаніемъ всѣхъ хлопотъ?
Симеонъ гордо выпрямился — такъ, что даже сталъ казаться большого роста:
— Да. Завѣщаніе дяди окончательно утверждено.
— Процессъ, значить, больше не грозитъ?
— Да, господинъ Мерезовъ остался съ носомъ.
— Удивительно это все!
Симеонъ посмотрѣлъ на него мрачными глазами, опять сдѣлался антипатиченъ и некрасивъ, уменьшился въ ростѣ и проворчалъ:
— Ничего нѣтъ удивительнаго,
— Ну, нѣтъ, Симеонъ, не скажи. Удивительнаго много. Въ клубѣ до сихъ поръ не хотятъ вѣрить, что все досталось тебѣ.