P. S. Оффиціознал газета "Россія", возражая на то мѣсто январьскихъ "Пестрыхъ Главъ", гдѣ я упоминалъ о провокаціонныхъ попыткахъ поссорить европейцевъ съ русскою эмиграціей, говоритъ, между прочимъ:
"Развѣ стрѣльба въ банкира вмѣсто П. Н. Дурново была провокаціей? И развѣ провокаторы разстрѣливали полицейскихъ въ Лондонѣ? Если это реализмъ, то такой, который въ общежитіи называется выдумкой и ложью, понятной со стороны писателя, махавшаго въ Парижѣ газеткой "Красное Знамя", но едва ли допустимой бъ серьезномъ критикѣ русской общественности".
Ни въ какого "банкира, вмѣсто П. Н. Дурново (эка что вспомнили! сколько этому годковъ то?), стрѣльбы не было. Мюллеръ, убитый "вмѣсто Дурново", психически анормальною Леонтьевою (она, отбывъ срокъ тюремнаго заключенія, теперь помѣщена въ больницу для душевно-больныхъ), банкиромъ не былъ. И дурного отношенія къ русскимъ леонтьевская исторія отнюдь не вызвала. Я самъ тогда жилъ въ Швейцаріи и, какъ разъ на другой день по выстрѣлѣ Леонтьевой, читалъ лекцію въ Montreux. Отношенія испортились много позже. А слово "банкиръ", у потребленное "Россіей", выдастъ, что ей извѣстна прошлогодняя лозаннская исторія вооруженной экспропріаціи у армянина, котораго "почитали банкиромъ". Эта экспропріація возмутила протестами всю эмиграцію. Она была всецѣло состряпана провокаторами, равно какъ и другое однородное дѣло въ Женевѣ. Ихъ я и имѣлъ въ виду, когда говорилъ о "прескверныхъ преступленіяхъ", организованныхъ провокаціей. Что касается допроса о лондонскомъ преступленіи, то, во-первыхъ, не очень-то добросовѣстно со стороны оффиціозной газеты предлагать вопросъ, на который ужъ отвѣчепо въ моей статьѣ нѣсколькими строками ниже -- указаніемъ на вредное вліяніе анархическихъ насилій. Во-вторыхъ, если бы сотрудникъ "Россіи" внимательно читалъ англійскія и итальянскія газеты (и не соціалистическія либо радикальныя, а. даже, напримѣръ, буржуазное "Corriere della Sera"), то онъ не ставилъ бы своего вопроса съ такою категорическою смѣлостью. Въ значительной части итальянской печати, со словъ англійской, прямо высказана была увѣренность, что лондонское преступленіе -- косвенный плодъ провокаціи, желавшей вывести англійскую полицію изъ ея равнодушной терпимости къ анархистамъ. А германскіе оффиціозы даже со злорадствомъ писали:-- Сколько разъ прусская полиція предупреждала лондонскую объ анархистахъ, переселяющихся въ Англію. Лондонская полиція пренебрегала указаніями. За то теперь и платится!.. Вообще, освѣдомленность "Россіи" о заграничныхъ дѣлахъ слабенѣка -- настолько, что она ежемѣсячный, довольно толстый журналъ почитаетъ газетой. Лондонское преступленіе -- дѣло печальное, горькое, жестокое. Но фраза "Россіи" о "разстрѣляніи полицейскихъ въ Лондонѣ" звучитъ юмористически, когда вспомнишь, что пресловутая осада двухъ человѣкъ отрядомъ полицейскихъ, отрядомъ пожарныхъ и отрядомъ шотландской гвардіи, была злобно высмѣяна самими англичанами на митингахъ выборной агитаціи, и Чорчиллю пришлось отвѣчать на язвительные о ней запросы.
А. А.
"Современникъ", кн. II, 1911