-- Это что?-- спрашиваю возницу.
-- Тутъ Камзольскій погребенъ.
-- Кто такой?!
-- Купецъ Камзольскій благодѣтель былъ... А еще князь какой-то...
Заглянувъ въ "описаніе" архимандрита Пимена, вижу, что купца Камзольскаго никакого не было, а былъ какой-то кексгольмскій купецъ, дѣйствительно, благотворившій обг/тели. "Князь" же -- Николай Ивановичъ Манвеловъ -- пожелалъ похорониться на Святой Горѣ, услыхавъ отъ знаменитаго коневскаго старца, духовника Израиля, преданіе, будто здѣсь, при дорогѣ, было любимое мѣсто отдохновенія преподобнаго Арсенія. Часовня -- память видѣнія Божіей Матери, бывшаго въ самомъ началѣ Коневскаго общежитія. Арсеній уѣхалъ на Аѳонъ и замѣшкался въ путешествіи. Въ отсутствіе его, у монаховъ вышли всѣ съѣстные припасы, братія смутилась и едва не разбѣжалась изъ обители. Но Богородица явилась въ сонномъ видѣніи нѣкоему старцу Іожиму, пустынножителю, обѣщая скорое возвращеніе Арсенія и конецъ оскудѣнія. Дѣйствительно, игуменъ не замедлилъ прибыть и привезъ съ собою множество припасовъ. Съ тѣхъ поръ и самая гора получила названіе Святой.
Подъ обрывомъ разбитъ прекрасный фруктовый и цвѣточный садъ, тянутся огороды. Я полюбопытствовалъ: сами ли монахи устроили всю эту прелесть и ходятъ за нею? Нѣтъ, держатъ на жалованьи садовника-спеціалиста, прикомандировавъ къ нему на подмогу и въ науку двухъ послушниковъ. Сѣнокосы чудные, травы высокія, благоухающія, а возница плачется, что Богъ дождей не даетъ, и весь клеверъ пропалъ.
Подъ свѣтло-зелеными березами, стройными и душистыми, проѣзжаемъ къ Святому колодцу. Въ кустахъ что-то шелеститъ, бродятъ какія-то тѣни1... Призраки, что ли, блуждаютъ, по полуночному времени? Ну, нѣтъ. Вонъ этотъ призракъ что-то ужъ слишкомъ по-земному обнялъ близстоящую тѣнь за талію, а тѣнь хохочетъ совсѣмъ не замогильнымъ смѣхомъ. Что за народъ?
-- Гости,-- поясняетъ возница.-- Изъ Петербурга наѣхали.
-- На нашемъ пароходѣ ихъ не было...
-- Они третьяго дня съ "Петромъ" пріѣхали. Ну, гостятъ. У насъ часто загащиваются. Иные все лѣто околачиваются, словно на дачѣ. Потому, что у насъ -- просто! Куда проще, чѣмъ на Валаамѣ. Тамъ, чуть десять пробило,-- гостиница на замокъ: ни входа, ни выхода. А у насъ -- двери настежь всю ночь: когда пришелъ, когда ушелъ,-- никому горя нѣтъ. Свобода! Молодежи-то и любо... Молельщики тоже!