Подвигаясь далѣе, мы вспугнули еще двѣ подобныя пары, а на возвратномъ пути -- уже въ матовомъ свѣтѣ расцвѣтающаго утра -- встрѣтили и влюбленныхъ съ "Петра": "онъ", въ значительной степени "раскисшій", лежалъ у ногъ "ея", упершись затылкомъ въ березовый пень, а "она" шаловливо стегала, его" по лицу какимъ-то долговязымъ бѣлымъ цвѣткомъ. Я сдѣлалъ видъ, будто смотрю въ другую сторону и любуюсь довольно уродливою кучею бурелома, но молодые люди, въ остервенѣніи взаимообожанія, кажется, насъ и не примѣтили.
Святой колодезь -- родникъ, какъ всѣ родники. Мѣстные жители полагаютъ чудесность его въ томъ, что онъ -- на горѣ, и, тѣмъ не менѣе, въ немъ вода есть.
-- Гдѣ болото,-- тыча пальцемъ подъ гору, восклицалъ возница,-- а гдѣ колодезь, и, поди жъ ты,-- каплетъ!
Для человѣка, зрѣвшаго истоки Терека и ручьевъ Бѣшеной Балки, правду сказать, рѣдкость небольшая. Но у меня есть житейское правило: никогда не огорчать проводниковъ недостаткомъ восхищенія къ показуемымъ ими достопримѣчательностямъ, недовѣріемъ къ ихъ познаніямъ и поправками ихъ ошибокъ. Я держусь этого правила съ тѣхъ поръ, какъ въ Ватиканѣ постыдно довелъ резонерствомъ своимъ одного отчаянно врущаго гида до слезъ отъ злости.
"Синьоръ,-- сказалъ онъ мнѣ тогда,-- за что вы меня мучите? Я вижу, что вы хорошо знаете исторію и искусство и совершенно во мнѣ не нуждаетесь. Но, въ такомъ случаѣ, зачѣмъ вы меня брали? А такъ я не могу: вы сбиваете меня съ порядка, у меня все путается въ головѣ, и я поневолѣ несу чушь, надъ которою вы, понятно, еще болѣе смѣетесь... Ахъ, сеньоръ, повѣрьте: если бъ я зналъ исторію, я не былъ бы гидомъ, но читалъ бы лекціи въ университетѣ!.."
-- Вези на Конь-Камень!
Конекъ быстро нырнулъ въ лѣсную чащу и вынырнулъ среди пространныхъ, уже скошенныхъ луговъ, трепещущихъ отъ низового, еле ползущаго тумана какими-то сизыми тѣнями. Утро хорошо. Въ кустахъ разсудительно, точно будя подругу -- "вставать пора! вставать пора!" -- чирикаетъ пташка и другая отвѣчаетъ ей капризными и жалобными нотами... КоньКамень, окруженный правильно распланированною и чисто содержимою рощею, громадина для валуна, но для скалы -- камень средняго роста. Онъ кажется исполиномъ на низменной косѣ Коневца, но на Валаамѣ не былъ бы даже замѣтенъ. Къ тому же, нѣсколько лѣтъ назадъ, отъ него отвалился огромный кусокъ, который оттащили, черезъ дорожку, въ кусты. Нѣкогда приходилъ отъ Коня-Камня въ неистовый восторгъ профессоръ С. С. Куторга. Можетъ быть, въ Конѣ-Камнѣ и, въ самомъ дѣлѣ, есть что-нибудь восторгающее "по наукѣ", но красоты въ немъ немного. Думаю, что профессоръ просто хотѣлъ быть любезнымъ и угодить монахамъ, которые каменнымъ чудовищемъ своимъ не нахвалятся. Но чудовище остается чудовищемъ. Къ тому же на немъ построили весьма неуклюжую деревянную часовню. Очарованіе Коня-Камня создается демоническою репутаціей, окружающей этотъ природный памятникъ сѣдого язычества. Такъ характеризуетъ его и самое житіе преподобнаго Арсенія: "камень, паче бѣсовскимъ ужасомъ, неже густымъ лѣсомъ, окруженный". Когда святой прибылъ на Коневецъ, въ Конѣ-Камнѣ жилъ нечистый духъ, и людіе страны сія, "идолобѣсіемъ ослѣпленные", приносили ему въ жертву каждое лѣто по одному коню, "дабы скотъ ихъ хранимъ былъ отъ пакости воздушныхъ духовъ" .. Преподобный Арсе^ ній изгналъ нечистаго силою своей молитвы, и вмѣстѣ съ тѣмъ прекратилось, разумѣется, "идолобѣсіе"...
-- Хорошо. Нечистаго изгнали. Куда же онъ дѣвался?
-- А онъ обернулся стаей воронъ и перелетѣлъ вонъ туда, на финскій берегъ, въ Чортову Лахту... Оттого она и Чортовой именуется!
-- Тамъ и остался?