-- Что блистательно доказано пьедесталомъ московскаго монумента Александру II... Далѣе?
-- Трещина -- можетъ быть -- всего въ волосокъ, человѣческій глазъ ея и не примѣтитъ,-- ну, а растеніе, коли Богъ забросилъ сѣмя на луду, чуетъ, что подъ нимъ уже не цѣльный камень, а два камня, слышитъ сквозь трещинку влагу земляную и нащупываетъ, какъ бы къ ней пробраться. Глядь, и пустило корешокъ въ трещинку и добралось до земли тонкою-тонкою ниточкою.
-- Это понятно, а вотъ -- какъ же гранитъ его не задушилъ, а, напротивъ, самъ раздвинулся, чтобы дать ему жить?
-- Да, вѣдь, разъ въ камнѣ жизнь завелась, онъ трухлявится,-- стало быть, даетъ корню просторъ ботѣть. Ну, а если корень укрѣпился да силу забралъ, такъ онъ -- богатырь, горами ворочаетъ: его не сожмешь, онъ самъ вокругъ себя все разопретъ...
На чемъ держатся двѣ прелестныя березки-двойнячки -- украшеніе Крестовой горы на Черномъ Носу -- растущія изъ каменнаго бока гигантскаго, точно человѣческими руками обтесаннаго обрыва; что не даетъ рухнуть соснѣ-исполину, прилѣпленной именно ужъ между небомъ и землею, надъ водами Никольскаго островка,-- ты одинъ, Господи, вѣси! Между тѣмъ, эта послѣдняя сосна -- древность валаамская. На самыхъ давнихъ изображеніяхъ монастыря уже кудрявится ея широкая, итальянскую пинію напоминающая, голова. А мѣсто -- какъ нарочно -- самое подвѣтренное и опасное на всемъ Валаамѣ: при переходѣ изъ озера въ Монастырскую бухту. Тутъ то, казалось бы, и сломаться дереву при первой же бурѣ,-- а, оно, знай, стоитъ, да зеленѣетъ все краше и краше. Видно,-- ловко обмануло враждебный гранитъ и хорошо ухватилось гдѣ-то въ подземельной темнотѣ за благодатную, подспудную почву.
Приходъ къ валаамской пристани "Александра" совпадаетъ съ уходомъ отъ нея "Петра" -- большого, красиваго, хотя и устарѣлой конструкціи парохода. Поэтому -- съ молебномъ выѣхавъ изъ Питера, мы молебномъ встрѣчены и на Валаамѣ. Толпа, шумя и толкая другъ друга пожитками, повалила на берегъ -- въ гору, къ огромному бѣлому зданію гостиницы. Финляндская таможня на Валаамѣ уничтожена -- по ходатайству великаго князя Владиміра Александровича -- въ 1887 году, и островъ, съ примыкающими къ нему монастырскими владѣніями, обращенъ въ порто-франко. Теперь Финляндію представляютъ на островѣ лишь два полицейскихъ, да и то одинъ изъ нихъ произведенъ въ свое грозное званіе изъ монастырскихъ же лѣсныхъ объѣздчиковъ и, за двадцать два года житья на Валаамѣ, обрусѣлъ. Онъ, вмѣстѣ съ монахами, встрѣчаетъ публику на пристани, монотонно повторяя:
-- Папиросъ брось!
-- Табакъ нельзя!
-- Сигаръ оставьте!
Многихъ посѣтителей валаамское табакоборство приводитъ въ уныніе, отчаяніе и довольно комическое негодованіе.