Сердецкій. Людмилу Александровну рано записывать въ сумасшедшая.
Синевъ. Гмъ, гмъ... Вотъ что, Аркадій Николаевичъ. Вы старый другъ Верховскихъ, я тоже. Давайте поговоримъ откровенно.
Сердецкій. Очень радъ, Петръ Дмитріевичъ.
Синевъ. Вотъ вамъ первый вопросъ: вы вполнѣ увѣрены, что Людмила Александровна пріѣхала къ Еленъ Львовнъ, въ Осиновку, шестого октября, а не ранѣе?
Сердецкій. Вы поколебали мою увѣренность, но... какъ я помню: да, шестого утромъ.
Синевъ. Утромъ?
Сердецкій. Утромъ. Въ этомъ-то я увѣренъ.
Синевъ. А я въ свою очередь увѣренъ, что проводилъ ее въ Осиновку съ четырехъ-часовымъ поѣздомъ пятаго октября въ субботу.
Сердецкій. Стало быть, Людмила Александровна...
Синевъ. Либо почему-то ѣхала въ Осиновку, вмѣсто четырехъ часовъ, цѣлую ночь, либо провела эту ночь неизвѣстно гдѣ. Въ Москвѣ ея не было.