Ну, он послушал... Схватил меня напоследок за волосы, ударил три раза головой об стенку и оставил...
"Подписывай, что признание дал добровольно, обращением доволен и претензий не имеешь..."
А я уже и бумагу-то еле вижу, по которой пером вожу...
Подписал.
"Ведите его, вот ордер - гайда на Гороховую!.."
Не могу понять, зачем приводили к нам этих искалеченных людей. При старом режиме полиция била и истязала заключенных, но избитыми не хвастала, а, напротив, старалась спрятать их подальше от человеческих глаз - в госпиталь, в одиночку, в карцер. Расстрелять пытанного, чтобы он унес гнусную тайну пытки с собою в могилу, тут еще была бы какая-нибудь, хоть разбойничья логика. Но поместить таких наглядных и озлобленных в общую камеру, откуда не все же 65 заключенных уйдут "в расход", многие выберутся на вольный белый свет и оповестят мир о виденном и слышанном живодерстве?!.. Положим, что большевики доказали и фактами, и словами, что им на общественное мнение "в высокой степени наплевать", однако в то утро своего торжества они все-таки еще несколько стеснялись: "Что скажет Европа (хотя бы не вся, но лишь социалистическая)?" И в особенности старательно скрывали и отрицали пытки, битье, истязания и прочие жестокости в обращении с политическими арестованными, напоминавшие угрюмую практику бывшего охранного отделения... Нас, что ли, они хотели запугать? Ведь, мол, смотрите, как мы умеем расправляться с непокорными, и соображайте, что, значит, с вами мы обходимся еще по-хорошему: ваша тюрьма - вздор, цветочки; а вздумаете раздражать нас, упорствовать, спорить - отведаете и ягодок...
При Урицком следовательская часть молодой Чрезвычайки еще, что называется, не обстрелялась. Властная личность шефа господствовала над нею подавляюще. Следователи, неопытные, без юридического, да, по большей части, и без всякого образования, вооруженные вместо законодательства "волею революционного народа" и "интересами пролетариата", были в игре Урицкого либо пешками, либо живыми зеркалами, рабски отражавшими его зловещую фигуру. Собственно говоря, Урицкий был единственным следователем своего ведомства. Остальные пели под его дудочку, как дрессированные дрозды, - "шли по суфлеру", как актеры, плохо знающие свою роль. Большинство из них конфузно терялось, как скоро допрос неожиданно вырывался из рамок, намеченных и внушенных предвидением шефа. "Надо спросить товарища Урицкого...", "Я посоветуюсь с Урицким...", "А вот как скажет Урицкий..." - подобными фразами то и дело проговаривались следователи пред допрашиваемыми, наивно обнаруживая свою беспомощность разбираться в делах без указки. Один из моих созаключенных, присяжный поверенный, горько жаловался на своего следователя, что тот на допросе не позволил ему дать толком даже первого ответа, но, перебив на полуслове, принялся на него орать, стучать по столу кулаком, страшно таращить глаза и вообще всячески приводить его в ужас. Что и достиг, так как присяжный поверенный серьезно вообразил, что судьба его предана во власть буйно помешанному... В 1920 году я случайно встретился и познакомился с этим грозным следователем, уже покинувшим свою должность (к слову сказать, вспоминал он о своем в ней пребывании с отвращением) и занявшим скромное, но теплое местечко в Петрокоммуне или Совнархозе, не помню точно. К моему удивлению, двуногий тигр, едва не пожравший бедного присяжного поверенного, оказался очень смирным и даже застенчивым малым. Я напомнил ему, как он запугал моего соузника. - Да, - смутился он, краснея, - уж это у меня была взята такая манера с ихним братом, господами из адвокатуры... Потому что - сами посудите: как же иначе-то? Я человек простой, рабочий, неученый, а его специальность в том и состоит, чтобы вести дискуссию... Ежели я предоставлю ему слово, так он меня всеконечно заговорит, загоняет и запрет в тупик. А вот как ошарашишь его сразу криком да стуком, отнимешь у него длинный язык-то, - ну, тут уже я чувствую себя хозяином, тогда я говорю, а он - молчи!.. Молчание же, как известно, есть знак согласия... Даже удивительно, как крик действует на человека. У меня Б - ъ (он назвал очень громкую в юридическом мире фамилию) допросные пункты, не глядя, подписал...
-- Неужели не бывало таких, на которых крик не действовал?
-- Как не бывать... бывали...
-- Ну, и что же тогда?