Если бы Урицкий вывертывал Мухину руки, забивал спицы под ногти, капал холодную воду на обритое темя и т.д., не знаю, было ли бы это заплечное мастерство хуже пытки, которою он истязал сердце своего узника...
Недели на две или на три я как-то потерял г-жу Мухину из виду и мало о том беспокоился, будучи вполне уверен, что "пустое дело" Василия Петровича близко к благополучному разрешению и не сегодня-завтра я встречу его на улице, как встречаю уже Браза, Брешко-Брешковского, Пальчинского и других созаключенников по "генеральской" камере...
Одним утром - ранний телефон. В трубке - рыдающий женский голос:
-- Александр Валентинович! Все кончено... его расстреляли...
-- Что такое? кого расстреляли? кто говорит?
-- Мухина говорит... Василия Петровича расстреляли...
-- Быть не может! Это глупый слух какой-нибудь... опять вас запугивает кто-то...
-- Нет, нет... уже официально... расстреляли... три дня тому назад... Трубка выпала у меня из рук...
За что погиб этот человек? ну, за что?!
Ведь это даже не жертва кровавого революционного экстаза и разгула взбесившейся ненависти. Тут холодное, рассудочное убийство безвинного пленника в разбойничьем вертепе... зачем?