Тотъ возразилъ:
-- Куда же еще идти мнѣ, старику? Я потерялъ надежду на людей. Я измаялся, бродя, какъ нищій, отъ порога къ порогу, стуча въ запертыя двери, слушая холодные отказы, прикрытые краснорѣчивымъ лицемѣріемъ. Отъ людей мнѣ больше нечего ждать. Я увидѣлъ выѳлеемскую звѣзду и пришелъ вслѣдъ за нею къ послѣдней надеждѣ, къ моему Богу.
И припалъ онъ къ яслямъ Іисусовымъ, и рыдалъ, и восклицалъ:
-- Господи! соверши чудо, потому что насъ можетъ спасти только чудо!
Ясно улыбаясь, безмолвствовалъ Младенецъ Христосъ, а Іосифъ грустно сказалъ:
-- Чудесъ болѣе не бываетъ.
-- Тогда нѣтъ больше на свѣтѣ и свободы! -- горько воскликнулъ старикъ.
Но Богоматерь отвѣтила съ ласковымъ укоромъ:
-- Развѣ свѣтъ кончается тѣми, кто сейчасъ умираетъ и живетъ? Развѣ каждое поколѣніе -- не посѣвъ, изъ котораго слѣдующее поколѣніе вырастаетъ, какъ будущая жатва? Развѣ тѣ, кто умираетъ за свободу сейчасъ, не дарятъ сынамъ и внукамъ своимъ любви къ свободѣ и надеждъ на свободу сторицею? Свобода безсмертна, какъ безсмертенъ Богъ въ небесахъ; умираютъ слуги свободы, но она въ самой смерти ихъ черпаетъ новую жизнь, святость и силу. Свобода -- отраженіе Божьей мысли на землѣ, и, кто умеръ за свободу, тотъ во имя Божіе умеръ.
И поникъ старикъ благоговѣйною головою, и шептали уста его: