Больной затрясся всѣмъ тѣломъ, а пилигримъ продолжалъ:
-- Она, какъ ты видѣлъ, любовница атамана Феликса Воловьей Кожи. Промышляетъ воровствомъ, -- когда случится, убійствомъ, -- гадаетъ, торгуетъ приворотными зельями, ядами и дѣлаетъ женщинамъ выкидыши. Тебѣ, конечно, очень пріятно быть отцомъ такой дочери, Жакъ Магро?
-- Кто ты? -- нашелъ въ себѣ силы простонать мученикъ. Пилигримъ разстегнулъ свой балахонъ и гордо показалъ знакъ кроваваго кулака на косматой груди:
-- Я Жанъ де-Мавуази, сынъ Жана де-Мавуази, убитаго тобою.
Долго и безпощадно издѣвался онъ надъ старикомъ, язвя и сожигая его словами больше, чѣмъ Марія жгла раскаленными углями.
Наконецъ, всталъ и говоритъ:
-- Я вижу, ты мало внимателенъ ко мнѣ. Извиняю тебѣ, потому что, кажется, эта вѣтреная дрянь, Марія, поступила съ тобою очень грубо, и ты жестоко страдаешь. Обѣщаю тебѣ, что твое несчастіе не останется безъ отмщенія. Я донесъ суду, гдѣ скрывается шайка Феликса, и великій прево уже выслалъ отрядъ арестовать злодѣевъ. Ты будешь имѣть удовольствіе видѣть, какъ станутъ вѣшать твою непокорную дочь, и, надѣюсь, это зрѣлище порадуетъ твое родительское сердце.
И ушелъ.
А на завтра пришли четыре солдата, взяли Жака Магро, положили на носилки и отнесли въ Камбрэ, на Проклятую площадь, гдѣ казнятъ смертною казнью. И видѣлъ Жакъ Магро, какъ палачъ вздернулъ Mapiю на веревку, и читалъ ярлыкъ на висѣлицѣ:
-- Распутница, душегубица и чародѣйка.