-- Однако, господа,-- продолжал Берлога, качаясь вместе с нею,-- это очень осложняет дело, что Кереметев удрал, яко тать в нощи... Мы не можем постановить решения без главного режиссера...
-- То есть можем,-- возразил Рахе, но это предлог на большая претензия.
Елена Сергеевна согласно кивнула головою. Но Мешканов выступил вперед с почтительно склоненною головою и с рукою, растопыренною по-масонски на красном жилете.
-- Мориц Раймондович! уважаемый! Елена Сергеевна! досточтимая! Вы в глубочайшем заблуждении! Помилуйте! Какая претензия? Что вы? Хо-хо-хо-хо! Если Захар Венедиктович скрылся, то именно затем, чтобы вы решили сей щекотливый вопрос без него, а он потом примет его готовым, как ядрышко из раскушенного и облупленного ореха. Хо-хо-хо-хо! Излюбленная система нашего Улисса... Хо-хо-хо-хо! Предположим -- если вы дадите дебют девице Тяпочкиной,-- не все ли ему равно? Он промолчит. Промолчит вообще для всех и пред всеми. Если не дадите, он -- вам промолчит, но Александре Викентьевне будет с жалостью изъясняться: "Ах, мол, этакая, мол, досада, что меня тогда на заседании не было! Я бы настоял, я бы вас поддержал... Ну можно ли, ну можно ли было упустить из репертуара такое вокальное сокровище?! Что делают?! Что у нас только делают?! Ах, ах, ах!"
Он представлял наивно-лицемерные манеры старого театрального романтика удачно: хлопал увлажненными глазами, воздымал ладони к потолку и по очереди поправлял то пенсне на переносье, то воображаемую черную шапочку. Артисты смеялись. Мешканов, пришпоренный, продолжал:
-- Теперь допустим, г-жа Тютькина будет на дебюте иметь успех. Захар Венедиктович сейчас же в трубы затрубит, что это -- его рук дело, он ее нашел, пригласил, под опеку взял, обучил сцене и публике преподнес, как аппетитное кушанье некоторое... хо-хо-хо-хо!.. Если же, чего не дай Бог, m-lle Ботинкина провалится, тот же Захар Венедиктович завтра же перестанет кланяться не только с нею, но и с Александрою Викентьевною, и всем направо и налево станет рассказывать самым умирающим своим голосом: "Вот прозевал один раз, ушел из заседания,-- ну и скандал! Что делают?! Что делают?! Ну разве можно было выпускать на образцовую сцену подобное чудище? Ах, ах, ах!"
-- Ну довольно вам за глаза паясничать!-- вдруг оборвал Мешканова Берлога,-- сами хороши!.. Небось в глаза Захару этак изобразить его не посмеете?..
Режиссер захихикал.
-- В глаза не посмею... Да и зачем же в глаза? Это невежливо... Хо-хо-хо-хо! Абсолютно не посмею!
Берлога обвел товарищей испытующим взглядом и тряхнул своею косматою гривою.