-- Вы сами должны понимать...
И опять вся просияла алыми цветами. Мешканов, сбитый с толку, тупо смотрел на ее дрожащий смехом бюст и хлопал глазами. Наседкина говорила:
-- Мы с вами так мало знакомы, и вы совсем не знаете моих склонностей в жизни, а между тем берете на себя подобные интимные советы...
-- Позвольте! позвольте! Причем? какая интимность? Вы меня поняли? Я говорю: фамилию надо переменить. Переменить фамилию советую,-- только и всего!
-- Да поняла уж, поняла... Ах, Мартын Еремеич!
Наседкина укоризненно качала головою и продолжала хохотать. Мешканову надоело недоумевать, он начал слегка раздражаться.
-- Я не знаю, что вас удивило?.. Ничего нет смешного... Как все, так и вы... Самое обыкновенное дело...
-- Ах, кто же спорит, что необыкновенное? -- живо подхватила Наседкина,-- это, конечно, что самое обыкновенное... Но я,-- ха-ха-ха!-- извините, Мартын Еремеич... но я совсем не собираюсь и не хочу замуж... ха-ха-ха-ха!
Мешканов уставился на нее дико.
-- Кой черт просит вас идти замуж?!.-- медленно и грубо произнес он, полный артистического презрения и почти отчаяния в душе.