-- Ай, да, да!-- упорствовал Мешканов.-- Вы, ангел сверхъестественный, может быть, того,-- придумать громкой фамилии не умеете? фантазия не богата? а? Так я, розан вы мой центифольный, обработаю вам это в один секунд... Хо-хо-хо-хо!.. Двадцать годов сим рукомеслом промышляю. Прославлен за изобретательность,-- хо-хо-хо-хо! По всем театрам России рассыпаны мои крестницы и крестники. Даровая коммерция и не будет вам стоить ни копейки. У меня псевдонимы, можно сказать, рассованы по всем карманам. Позвольте! Да,-- вот я вас сейчас, не сходя с места... хо-хо-хо-хо!
Он сунул руку в жилетный карман, вынул перочинный нож и деловито выпучил молочно-голубые глаза свои на блестящее лезвие.
-- Ножова? Ножина? Ножикова? Нет, это,-- хо-хо-хо-хо!-- не лучше Наседкиной... Сталь? Есть уже Сталь Амелия, знаменитейшее mezzo-soprano... Сталецкая? Великолепно звучит, и для вызовов хорошо, но,-- черт ее побери! и такая есть! У нас же два года назад дебютировала и провалилась... Еще печать примет вас за нее, да и выругает задним числом: народ-то, не взыщите, неразборчивый,-- рыло еще сколько-нибудь смыслят, а уха ни-ни!-- так вот и жарят больше по рекламам, да по справкам из старых газет... хо-хо-хо-хо!.. Ни за что ни про что примете в чужом пиру похмелье!.. К черту Сталецкую!.. Позвольте! Я, наконец, задет в своем профессиональном самолюбии! Неужели я, Мартын Мешканов, не высосу вам красивой фамилии из перочинного ножа?! "Братья Завьяловы в Ворсме"... Завьялова? Совсем бы хорошо, но Завьяловых -- и оперных, и опереточных, и драматических -- яко песку морского, а Ворсма эта русопетская -- верх безобразия... Ворсма, Жиздра, мездра, тундра -- удивительно много слов в русском языке, от которых пахнет плесенью и тиною... Эврика! Завьялова-Вормс! Хо-хо-хо-хо! Лучше быть не может! Благородно, сильно, красиво и... и даже иностранно! Это решено: вы должны быть Завьялова-Вормс!
-- Ай, нет, нет!-- отразила и это лестное предложение г-жа Наседкина все с тем же веселым упорством.
-- By зет тре дифисиль {Вы слишком привередничаете (фр.).}, мадмуазель!-- почти уж и обиделся Мешканов, и уложил нож обратно в карман: -- Но почему же вам не нравится? Объясните, почему?
Наседкина сделала серьезное лицо.
-- Потому что я ненавижу ложь и не терплю в себе фальши. Я очень хорошо сознаю, что фамилия Наседкиной безобразна и будет мне вредить на афише, но -- если я Наседкина, то и должна быть Наседкиною. Не хочу обманывать публику никакими Сталецкими и Завьяловыми-Вормс... Судьба меня обидела, сделала Наседкиною,-- ну Наседкиной и надо за себя отвечать.
-- Вот как? Хо-хо-хо-хо! Это, однако, очень интересно-с, какая у вас философия! Хо-хо-хо-хо! Любопытно и... и... довольно даже курьезно!.. Впервые слышу: у нас в опере дамы так не разговаривают...
Дебютантка продолжала методически и хладнокровно:
-- Это все равно, как Александра Викентьевна все убеждает меня выкрасить волосы. Вы видите: они у меня недурны и густые очень, а цветом Бог обидел... грязная мочала какая-то! Можно подумать, что я никогда не мою головы! Самые мещанские и пошлые волосы, какие можно вообразить! Александра Викентьевна уверяет, что к моему цвету лица,-- я ведь, вы видите, ужасно какая белая,-- золотые волосы необходимы, обещает, что я стану чуть не красавицей. И это надо правду сказать: я в светлом и рыжем парике удивительно интересная! в совершенстве идет к типу моей наружности! А выкраситься все-таки ни за что себе не позволю... никогда!.. Потому что для меня представляется все равно, чем ни солгать: языком ли, волосами ли, лицом ли... одинаково скверно! Уж я такая: не могу!