-- До сих пор верила им...
-- И это вы мне -- так прямо в глаза?
-- Ах, Мартын Еремеич, я не умею делать разницы. Для меня все равно: что за глаза, то и в глаза.
Мешканов уже бегал по комнате, как разъяренный хорек.
-- Покорнейше вас благодарю! чрезвычайно признателен! До глубины души тронут! Не знаю только, чему обязан? Откуда вы могли заключить -- и чем я подтвердил?
-- Ах, Мартын Еремеич! Да -- просто тому обязаны, что за вас Александра Викентьевна Светлицкая говорила мне -- одна, а против вас я слышала сплетни человек от двадцати и слово в слово!.. Ну и к тому же вы знаете Александру Викентьевну, какая у нее самой репутация и как легкомысленно она относится ко всем вопросам нравственности... Для нее все это -- пустяки, не стоящие обсуждения... Она не понимает женского стыда. Отдаться -- для нее -- что стакан воды выпить... Что же мудреного, если я ей не поверила, подумала, что она лишь утешает меня, обманывает, чтобы не отпугнуть от дебюта?
Мешканов стоял пред нею, даже не пурпурный с лица, а совершенно фиолетовый.
-- Так что вы до сих пор изволили почитать меня за совершеннейшего подлеца, который... гм!..-- который только что не насилует дебютанток во вверенном ему театре?
-- Изволила почитать.
-- Может быть, и продолжаете-с?