-- Так вот назло же им буду в актрисах -- Наседкина! Если замуж выйду, и то для сцены Наседкину сохраню. Специально для удовольствия дяденьки и тетеньки. Пусть страдают! Авось от злости печенки у них лопнут, и мне наследство останется. Нет,-- значит, уж вы, Мартын Еремеич, пожалуйста, так и печатайте в афишах: Наседкина, Наседкина... и, миленький, нельзя ли шрифтом покрупнее?
-- Хо-хо-хо-хо! Можно! для вас все можно! Хо-хо-хо-хо! Девица! А вы таки оказывается здорово с ноготком?!
-- А вы думали: нет? -- возразила Наседкина, опять с тем задорным движением, которое заставило Мешканова вспомнить о "Чародейке" и подумать: "Будет иметь успех, шельма! ох, будет иметь успех!"
-- Н-да-с, с ноготком, с ноготком... Что же? Конечно, Елизавета Вадимовна, в конце концов ваша воля. Но, что хотите, фамилию вы себе оставляете все-таки... простите!.. того-с... хо-хо-хо-хо!-- кислую-с... Вон и Андрей Викторович ее никак запомнить не может. То он вас Курочкиной, то он вас Перепелкиной...
По лицу Наседкиной скользнула странная тень.
-- Он приучится,-- сказала она как-то глухо и с кривою улыбкою в сторону.
Чуткий к интонациям, Мешканов пронзил ее испытующим взглядом.
-- Гм?!
Но Наседкина уже улыбалась.
-- Ну разве что приучится!..-- засмеялся и режиссер.-- С ноготком, с ноготком... Punctum! {Баста! (нем.)} -- как говорит наш почтенный maestro... Пойдемте-ка репетировать, покуда не приехало благосклонное, но справедливое начальство да не пропело нам хорошей аллилуйи!