X
Любезный друг А. В.!
Знаю, брат, что ругаешь ты меня давным-давно ругательски и прав со всех сторон, я же выхожу против тебя совершеннейшая свинья, и даже не весьма породистая. Но вспомни и сообрази, друже, какова есть наша жизнь ахтерская, и -- "понять -- простить", говорит Виктор Викторович Гюго. Стало быть, "не кляни, полюби!" А я впредь присягу даю в поведении своем исправиться и писать тебе летопись живота моего, если и не столь часто, как обещал, то все же не менее одного раза в месяц. Ах, милый человек! Совсем я смаялся с бисовою работою! Пою три-четыре раза в неделю, от репетиций голова кругом идет. Ежели, может быть, слышал, ставим "Крестьянскую войну" юного музикуса, по фамилии Нордмана Гениальный, брат, парень, я -- просто на коленях пред ним! Так тебе смею доложить: новых времен и нашего века вещатель. Была, брат, музыка будущего, была кучка, были веристы -- и все это, выходит, предтечи. В Нордмане, друг, валит какая-то новая, наша, нутряная сила -- нарастает музыка четвертого сословия! Понимаешь: ни слушать, ни петь не могу равнодушно,-- каждым тактом он меня за самое сердце до крови ущемляет! Пою на репетициях в нервной дрожи, в холоде восторга,-- кричу, мечусь, стону... Чувствую, брат, что рожаю что-то сильное и здоровое,-- ну а сам понимаешь, как же роженице не страдать, не выть, не орать и не корчиться в муках? Сегодня у нас была первая вечерняя репетиция в костюмах: воспользовались кануном Введения, что спектакля нельзя ставить, и катнули "Крестьянскую войну" по всем правилам искусства. И вот так возбужден и взвинчен я до сих пор, что не могу спать, хотя уже четвертый час, и моя Анастасия Прекрасная десятый сон видит и храпит какими-то необыкновенно чувствительными тонами нежной флейты. Скажи ты мне, пожалуйста, милая душа, как опытный человек и писатель, жизнь наблюдающий: отчего это русская молодая бабенка, как только попадает в большое благополучие и на чрезвычайно сытые кормы, так сейчас же и прежде всего храпеть выучивается? Что это и как: физиология или психология? "Вот загадка тебе, мудрый Эдип, разреши!"
Но вижу из-за тридевяти земель хмурый лик твой: не любишь ты моих неуклюжих a parte {Замечаний, реплик (ит.).}. Бог тебе судья! Будешь читать и думать: "Ну пошел Андрюшка притворяться остроумным и кривляться экстренными вопросами!" По-вашему, писательскому, ведь только вы, соль земли, можете рассуждать, а про нашего брата, ахтера, вы в таких случаях говорите: "Умничает!", и носы презрительно воротите. Знаем мы вас! А что, брат? Прочитал сверху страницу, что написал, и -- того: сконфузился. Пожалуй, ведь и впрямь наумничал. Нечего сказать, нашел из-за чего: из-за Настасьи на храпа! Прямо стыдно, милый человек, извини, пожалуйста. А я за это сделаю в письме перерыв, поброжу по кабинету, выкурю папиро-сочку и выпью за твое здоровье стакан хорошего бордо. Сей благородный напиток светит красным рубином предо мною на письменном столе, и, признаться тебе откровенно, одну бутылку я уже спустил под стол пустую, другая усыхает к концу, и есть канальское поползновение пошарить в буфете насчет третьей. Пожалуйста, не заключи из этого, что я сделался ночным пьяницею-одиночкою. Исключительный, брат, случай: нервы после Фра Дольчино поют и гудут, и хочется говорить, говорить. А говорить-то и не с кем -- не Анастасию же Прекрасную воздымать с ее пышных перин, чтобы она зевала, крестилась и хлопала предо мною глазами! Нет, уж лучше -- поговорю "наедине с своей душой" и в приятном тет-а-тете с бутылкою... "О ты, бордо, друг неизменный!"
Взвинтила, брат, меня репетиция, но и -- надо со стыдом признаться: поругался я сейчас, люто поругался, друг любезный! А угадай -- с кем? Читая за тридевять земель и сто лет меня не видав, ни за что не поверишь. С Еленою Сергеевною поругался, милый человек. Да! да! потаращь глазами-то, покрути губами, покачай головою: с нею самою -- с Еленою Сергеевною, госпожою и владычицею нашей зрелищной храмины, где аз многогрешный есмь смиреннейший и бессловесный служка, с обожаемою нашею дивою и милым другом,-- с Лелечкою Савицкою-с. И не в первый, брат, раз уже поругался. И, кажется,-- ох как кажется!-- не в последний!
Из-за чего? А черт меня знает из-за чего! Во всяком случае, не из-за того, что она мне сделала замечание, зачем я затягиваю фермату в нашем дуэте. Конечно, было немножко досадно, что -- при артистах, при хоре и оркестре. Конечно, Санька Светлицкая тут как-то из-за кулис вывернулась и подзудила меня ласковым словцом. Но -- не первый год вместе поем. Мало ли она мне замечаний делала, и -- ничего! Да и наконец, правду говоря, Леля совершенно права была: действительно, увлекся я, распустил пасть свою... Мне-то на "фа" ничего, горлань, сколько хочешь, что дальше, то легче, одно удовольствие, а у нее "si" naturel {"Си" натуральное, естественное, природное (фр.).} вверху -- этого долго не протянешь... как говорит Мешканов: кишка тонка! Только, по-моему, не следует и браться за такую партию, которую по-настоящему спеть не в состоянии, для которой кишка тонка. Ну -- Леля мне заметила, а я ей тоже заметил. Вотэто самое заметил. Ну и погрызлись. И она так оскорбилась, что у нее,-- понимаешь? у нее!-- ведь ты помнишь, какая она сдержанная? -- даже губы побелели и задрожали. Ну и она смолчала, а мне стало очень совестно, но извиниться я все-таки не извинился, потому что я прав. И все говорят, что я прав. И Мешканов, и Саня Светлицкая. Ты знаешь? Она ведь преумная, эта Саня Светлицкая. Она, если хочешь, дрянь, и даже "тварь", но голову ей Господь Бог посадил на плечи светлейшую, и искусство она смыслит -- ой-ой-ой! Я просто не понимаю, как за тринадцать лет, что мы работаем вместе, я оставался вдали от этой женщины? Не обинуясь говорю: чрезвычайно много потерял. Конечно, тут главным образом виновата Елена. Между нею и Светлицкою старая бабья вражда какая-то. Ну а ты знаешь, какое безграничное влияние имела на меня Елена? Понятно, я, даже не рассуждая, стоял на ее стороне и всегда обдавал Светлицкую холодом презрения, взятым взаймы у Елены. А, в сущности говоря, какое мне дело до того, что эта госпожа развратничает там с кем-то и как-то особенно и вообще пользуется скверною славою? Это ее частная жизнь, которая при ней пусть и остается. Я до старух не охотник и компании госпоже Светлицкой в оргиях ее не составлю, но судить ее -- эка, подумаешь, каков я сам-то святой! А вот -- что, фыркая да брезгуя Светлицкою, я ни за что ни про что проиграл тысячи умнейших советов и указаний в своем искусстве,-- это, брат, верно И ты понимаешь, как мне неприятно и досадно: я так мало встречал на своем веку людей, которые настояще меня понимают, чувствуют мои творческие намеки и способны дать дельный совет. И вот -- оказывается, как слепой и глухой какой-нибудь, прозевал около себя чуть ли не самого мне на этот счет полезного человека! Я теперь довольно часто разговариваю с Санею Светлицкою, потому что у нас дебютирует в "Демоне" ее ученица,-- отличнейший голос и, кажется, будет артистка!-- и мы систематически встречаемся на репетициях. На днях по поводу моей излюбленной "Крестьянской войны" Светлицкая сделала мне столько умнейших замечаний о Маргарите Трентской, обнаружила такое тонкое, такое глубокое,-- именно как я хочу,-- такое общественное -- понимание этого удивительного характера, наметила такие нюансы, что я просто в телячий восторг пришел и не удержался, чтобы не сказать ей:
-- Жаль, Светлячок, что вы контральто, а не сопрано: вот бы вам петь Маргариту Трентскую,-- дернули бы мы с вами тогда оперу -- на славу!
А она отвечает.
-- Что делать, Андрюша? -- бодливой корове Бог рог не дает. Уж такие мы, злополучные контральто, парии в музыке все равно как басы. Только подтягиваем вам, премьерам, а все, что самостоятельно и интересно, плывет мимо нас. А вот Наседкину (это ее ученица) я вам для Маргариты выдрессирую,-- это я вам обещаю,-- останетесь довольны. А вы, голубчик,-- когда Леле надоест петь Маргариту,-- уж постарайтесь, выхлопочите, чтобы партия была передана Наседкиной.
Я готов был сказать ей, что рад был бы отдать Наседкиной Маргариту Трентскую не только когда Леле надоест партия, но хоть и сейчас, для первого представления "Крестьянской войны", да вовремя спохватился и прикусил язык. За кулисами этаких векселей на себя выдавать нельзя,-- и без того у нас с Еленою Сергеевною отношения все спотыкаются. Но Светлячок -- чертова баба!-- догадлива: и без слов понимает -- шельма!..