-- Андрей Викторович, это софистика! это, знаете, обход! И такой прозрачный, знаете, что никого не обманет.
-- Ну и пусть софистика! черт с нею! Лишь бы конвенансы были соблюдены: нужна же мне какая-нибудь почва под ногами...
-- Я, знаете, искренно говорю вам: от всего сердца, знаете, предпочел бы, знаете, чтобы вы оставили всю эту вашу затею, и пусть "Крестьянская война" идет, знаете, как уже срепетирована... с Еленою Сергеевною.
-- В таком случае,-- холодно и зло возразил хмурый Берлога,-- будьте любезны передать мою партию Тунисову уже не фиктивно, но в самом деле. Я с Савицкою Фра Дольчино петь не буду.
-- Андрей Викторович! Что это вы говорите?! Какой там Тунисов?! Вы слишком хорошо знаете, что опера без вас пойти не может, и я, автор, первый буду просить, чтобы ее отменили и сняли с репертуара.
-- Ну и просите, отменяйте, снимайте: я с Савицкой петь не буду. Я слишком важное значение придаю вашей опере, чтобы играть ее судьбою. Пусть она лучше не идет вовсе, чем кое-как.
-- Да ведь шла бы она "кое-как", если бы не отыскалось этой вашей Наседкиной?
-- Что же нам считаться с "бы"? Давайте говорить в изъявительном наклонении,-- пропади всякая неприятная условность и да здравствует счастливая действительность!
-- И совсем, знаете, не "кое-как" опера идет. Вы напрасно, знаете, вдаетесь в пессимизм. Вы слишком предубеждены относительно Елены Сергеевны. Против того, что в этой партии можно быть ярче и сильнее, я возражать не смею, но во всяком случае Савицкая -- вполне удовлетворительная Маргарита.
-- Мне удовлетворительной мало,-- сердито прервал Берлога,-- мне нужна великолепная.