-- Еще раз здравствуйте!
Елизавета Вадимовна смотрела на него, как он стоял перед нею -- руки в боки, и угрюмо -- против воли и с опаскою, думала: "Все еще красив, мерзавец... Хоть бы ему рожу кто серною кислотою облил!"
А "мерзавец" оказался действительно молодчина хоть куда, с русыми стрижеными кудрями и широким наглым взглядом голубоглазого Чурилы Пленковича. Одеть и причесать его по-русски,-- был бы еще лучше, а то -- куцый, готовым купленный на Александровском рынке пиджачишко жмет и неуклюжит богатырские плечи, тесно и неловко в нем широкой груди, выпуклой,-- хоть Илья-пророк катай-валяй по ней в колеснице!
-- Что надо? Зачем приехал? Говори скорее: у меня времени немного...
Рука, протянутая было Аристоновым, осталась висеть в воздухе, непожагая. Он с шутовским удивлением посмотрел на нее, посмотрел на Наседкину, которая бросала ему свои отрывистые вопросы, закинув руки за спину, точно боялась, не ударить бы его, и стоя так, что между ним и ею оставался большой, тяжелый, круглый стол... Посмотрел и спрятал руки в карманы.
-- Зачем приехал?
-- Ты, Лиза,-- сказал он, не отвечая, самым мирным и ласковым голосом,-- ужас как раздобрела и похорошела со своим театром.
-- Это тебя не касается. Зачем приехал?
Аристонов ухмыльнулся.
-- Зачем да зачем? Очень просто, зачем... Соскучился. Он шагнул вперед, оперся обеими руками на стол, их разделяющий, и договорил уже без всякой улыбки: