-- Тебе же лучше!-- весело возразил Аристонов. Наседкина хотела сесть на кушетку, но вдруг взглянула на своего странного гостя, покраснела, прикусила нижнюю губу и осталась стоять.
Аристонов заметил ее движение и усмехнулся про себя. Оба молчали.
-- Слушай, Сергей,-- заговорила Наседкина,-- ты тупости эти свои оставь. Я так понимаю, что ты до сих пор все сгоряча говорил, потому что рассердился на меня, что я тебя неласково встречаю. На том извини: уж очень ты меня испугал. Ты сам посуди -- какое мое теперь положение? Не к лицу ты мне, не по нынешним делам моим. Ты меня компрометируешь. Я тебе истину говорю, что я тебя почитала, как бы в мертвых. А ты -- вдруг привидением из земли... На что похоже? Кстати ли?.. Ты пойми и не сердись...
-- Я очень тебя понимаю и совсем не сержусь.
-- А если понимаешь, то оставь глупости и говори дело.
-- Я тебе сказал.
Она ударила по спинке кушетки рукою и вскрикнула грозно:
-- Что надо?
-- Тебя надо.
Он поставил ногу на стул, закурил папироску и, вскользь прищурившись на растерянное лицо Наседкиной, послал ей воздушный поцелуй.