Аристонов невольно опустил руку с папироскою и, разинув рот, засмотрелся на мгновенно преображенные, озаренные прекрасным вдохновением черты певицы, на ее сразу пластическую, монументальную позу, с буйно брошенными вперед руками, с могучими волнами груди.
"В самом деле, и Лизка, и будто не Лизка,-- размышлял он, глубоко заинтересованный.-- Словно полоумная... либо пьяная... а хорошо! Наподобие русалки, искушающей пустынника, и даже как бы дева морей..."
Но обнаруживать впечатление было не в его расчете. Он принял вид равнодушный и жесткий и сказал небрежно, почти с презрением:
-- Сказывают люди, путаешься ты с ним, с Берлогою этим...
Наседкина широко открыла удивленные глаза.
-- Откуда успел осведомиться?
-- Ночью с хористами вашими в некотором местечке повстречался... Сплетничают о вас здорово.
Елизавета Вадимовна резко тряхнула головою...
-- Не верь. Враки!
-- Да мне -- что же? Я -- чтобы при мне мои бабы шалили, этого не люблю, а когда меня нет, я не ревнивый.