-- Брезгуешь?
-- Знаю я твои лапы: кузнечные клещи. Дать руку, волю отдать... Ученая!
-- Боишься ты меня, Лизка!-- засмеялся Сергей,-- ох, боишься!.. Давеча на кушетку сесть не решилась, теперь руки не смеешь дать... Да что ты, право? Чудак-девка! Зверь я, что ли, или разбойник лесной?
-- Я не боюсь тебя,-- коротко возразила Наседкина.-- Я не боюсь тебя: я тебя знаю.
Он нахмурился повелительно и гордо.
-- А если знаешь,-- к чему же, Лизавета, все твои прелиминарные переговоры? Коль скоро я желаю твою руку, обязательно должна ты мне подать ее, покуда я честью прошу, а то ведь и сам возьму... если ты меня знаешь!
Она, молча, приблизилась и вся дрогнула, как обожженная, когда ее мягкие, холодные от волнения пальцы очутились зажатыми в широкой горячей руке молодого человека.
-- Ну и довольно, Сергей... Отпусти!
-- Погоди. Авось не слиняешь -- за ручку-то подержаться...
-- Сергей! Богом тебя прошу: пожалей ты меня! не буди ты во мне проклятой моей привычки к тебе! Знаю я тебя! знаю! И не тебя боюсь -- себя перед тобою боюсь...