Берлога. Странно и... не ожидал!
Рахе. Двенадцать лет большой срок, mein lieber {Мой дорогой (нем.).} Андрю-ша. За двенадцать лет... М-м-м-м... Ти мне будешь делать большое удовольствие, если перестанешь совать окурок на твоя папироса в мой портфейль...
Берлога. О черт!.. Извини, пожалуйста... Вечно оскандалюсь!
Рахе. За двенадцать лет дети вырастают, а родители стареют. Наше дело выросло, а мы постарели. И... и никто не любит, чтобы другой человек говорил ему, что он уже есть старый. Тем более женщина, артистка. И -- какой артистка!
Берлога. Ты, Мориц, приписываешь мне странные мысли. Как будто я хочу унизить Елену!.. Я уважаю и люблю ее не меньше, чем ты сам, поверь мне. И то что ты говоришь о старости, для меня звучит дико,-- какою-то скверною новостью... Конечно, может быть... воды утекло много!.. Вон и у меня тоже действительно по вискам серебряные нитки пошли...
Рахе. Никогда не следует класть зажженная спичка в свой карман. От этого твой пиджак получает дырку.
Берлога. Действительно, получает.... даже уже получил... Жаль: пиджак новый... Материя английская, дорогая, хорошая...
Рахе. Я удивляюсь, как ти еще ни разу не устроил себе пожар?
Берлога. Я, брат, и сам удивляюсь... Должно быть, у нашего брата, разинь, есть свой бог, который нас бережет. Но -- к черту!.. Ты говоришь: старость!.. Старость!.. Брр... как звучит скверно!.. Старость!.. Но я не замечаю! Представь себе, я не замечаю!
Рахе. О, ти имеешь один свой великий талент на сцена, но никакой для жизнь. Ти никогда ничего не замечаешь вокруг себя, потому что ти есть отвлеченний. Ти думаешь толко на твой собственный звук, ти мечтаешь только на твой тип для твоя роль, ти не видишь и не слышишь, как живем рядом с тобою мы, другие люди, deine Kameraden {Твои друзья (нем.).}. Это очень счастливо fur die Art {Для искусства (нем.).} и очень несчастно на твой жизнь, на твоя дом... und fur uns andere auch! {И для нас остальных тоже! (нем.).}