Мне кажется: из уст твоих
Я слышу слово многих тысяч.
Когда ты смотришь на меня,
Мне кажется: в глазах твоих
Сверкают тысячи очей...
Ты -- не один. Ты -- многий.
Кто ты? Кто?
-- Молодец девка!-- бормотала про себя Юлович, против воли захваченная экспрессией ненавистной Наседкиной.-- Кабы не так противна мне была она, расцеловала бы ее за фразу эту... Ах ты, Господи! Голос-то -- как масло: сам и плачет, и воркует... Ишь,-- дьяволица! Вся в меня: по всей середине грудью валяет! Вы, ученые, консерваторские, облизнитесь-ка! Знай наших!.. Да, нишкни ты, батюшка Эдгар Константинович, перестань трепыхаться, трусишка ты моя разнесчастная. Бьется, словно птица подстреленная -- право! Чего боишься? Совсем тебе нечего теперь робеть. Вона каких дышловых запряг: из какого хошь ухаба вывезут...
Ужасом погребения содрогались в оркестре валторны, и глухая тишь царила в зале, а скорбный стон Берлоги рассказывал угрюмо, спокойно и тихо:
Я знал удары бичей.