Я лежал под топчущей ногою.
Я звонкие цепи носил вот на этих руках.
Мне ведомы жабы и крысы подземных темниц:
Часто они, ненасытные, крали
Черствый колодника хлеб.
Я с голода руки глодал -- забытый!
От жажды я стену сырую лизал -- обреченный!
Смерть шептала в уши мне...
Смерть... Смерть...
Сотни глаз смотрели на Берлогу с высоты галереи и куполов, и не один десяток глаз этих затуманился воспоминаниями, потому что и обладатели их знавали удары бичей, и цепной звон, и крыс в тюрьмах, и голодовки, и смертный ужас...