-- Я так устала, ног под собою не слышу,-- вот до чего утомлена!
-- Вам бы домой, в постельку, баиньки,-- говорила Светлицкая, нежная, ласкающая, почти заискивающая.
-- Да. А тут этот глупый ужин! Вы будете?
-- Конечно. Довезти вас?
-- Нет, merci. Я обещала Андрею Викторовичу, что я с ним поеду.
Светлицкая подумала с насмешливым одобрением: "Еще сегодня утром ты сказала бы: Андрей Викторович обещал мне, что возьмет меня с собою... Молодец моя Елизавета!.."
И -- покатилась из уборной, шарообразная, плавная, как мяч. В коридоре ей пришлось промелькнуть мимо Маши Юлович, которая на пороге одной из уборных возбужденно говорила Ваньке Фернандову, тоже красному и злому:
-- Понимаешь: я ей теперь -- "милочка" оказываюсь? Какая-нибудь примадонка без пяти минут, и Марья Юлович для нее -- "милочка"? А?
Фернандов огрызался:
-- Так вам и надо! сами виноваты! не суйтесь с услугами -- ко всякой! Удивляюсь. Годы ваши не маленькие, на театре вы зубы съели, знаменитость нажили, а не можете позабыть, что смолоду в горничных служили. У кого бант не так приколот, у кого юбка висит,-- так вот вас и тянет поправить... Сама -- неряшище, а вокруг других хлопочет: нельзя же! "барышни"!