-- Это ты -- после такого-то спектакля, как сегодня?
Ванька Фернандов посмотрел на Юлович свысока.
-- Замечательная вы артистка, а ничего не понимаете!-- произнес он, помолчав, с таинственною важностью, не хуже самого Захара Кереметева, точно какой-нибудь египетский иерофант или мистагог средневековый.
-- Сам, небось, слышал успех-то...-- смутилась Юлович: она не ожидала возражений.
Фернандов язвительно вскинулся на нее:
-- А что же, госпожа Юлович, находите вы радостного в успехе "Крестьянской войны"?
-- Да ведь хорошо, Фернашка! Страсть как хорошо!
-- Кто спорит, что худо? Господин Нордман в один вечер себе имя сделал. Но что лестного для вас-то? для меня? для театра нашего? Нуль-с. Хуже: минус! Потому что господин Нордман своею музыкою всем нам приказал сегодня в отставку подавать.
Юлович широко открыла коровьи свои глаза и захлопала веками, не понимая.
-- Теперь отставку какую-то выдумал,-- произнесла она в медленном недоумении,-- мудришь ты сегодня, Фернашка. Господь с тобою!..