-- Право, аллегорический-с... Словно она -- не одного Нордмана мамаша, но всех-с, кто ныне на Руси посягает-с... вот как посягнул Нордман-с. Вы ведь согласны-с, что он посягнул?
-- И еще как!
-- Да-с... посягнул! Новый звук в больном сердце нашел, и народу своему на служение звук тот вместе с сердцем бросил, яко жертву благопотребную. Однако из всего его посягновения теперича выйдет-с только тот один результат, что любовник его мамаши купит себе какие-нибудь процентные бумаги и своевременно будет стричь от оных купоны-с. Хе-хе-хе!.. Как-с бишь этого сочинителя-то звать-с, у которого Нордман заимствовал сюжет "Крестьянской войны"?
-- Каутский, социолог.
-- Талантливый?
-- Если не гениальный.
-- Хе-хе-хе-хе!
-- Над чем вы?
-- Над судьбою-с... или, ежели хотите, над круговращением-с человеческим-с... Гениальные Фра Дольчино и Маргарита погибли на костре-с, гениальный Каутский написал о них великолепное сочинение-с, гениальный Нордман извлек из сочинения этого великолепнейшую оперу-с, которую гениальные Берлога, Наседкина и Рахе вдохновен-нейшим образом исполнили. Столько гениев работало, увлекалось, страдало,-- некоторые даже умерли-с,-- чтобы красотами звука-с и видения-с передать в толпу одну и ту же идею-с...
-- Зато она сразу и восторжествовала над толпой!-- горячо возразил Аухфиш, чувствуя в тоне Хлебенного какую-то враждебную горечь -- не то лютой насмешки, не то подавленного страдания.