-- Я, Нана, так просто тебя не уступлю,-- вот еще увидишь: выхожу тебя и выправлю!
-- Нет, мой милый. Таланты в няньки не годятся. Таланту самому нянька нужна.
-- Только не мне!
-- Да, ты сильный, определенный, самоуверенный. На тебя завидно смотреть. Громадные пути перед тобою открыты. Тем более некогда твоему таланту с пьяною бабою нянчиться. Да и стыдно талант на то тратить. Живи сам по себе, Андрюша милый,-- в свою силу, в свою мечту, в свою публику,-- а меня оставь... одна побреду!
-- Все образуется, Нана!-- ты увидишь, ты увидишь, что образуется.
Она твердила свое:
-- Если тебе угодно сохранить наш брак формально, это -- твое дело. Меня форма, конечно, не стесняет. Но помни: от обязанностей ко мне я раз навсегда тебя освобождаю. От всех. Долга твоего не хочу. Возьми себе свой долг...
-- Эх, Нана! Тебе тридцати лет нету, а ты себя уже заживо отпеваешь. Подберись! Поживем, повоюем еще, глупая ты женщина! Посмотри в зеркало: ведь в тебе жизни и силищи конца краю нет. Такого света в глазах, как у тебя, ни у кого на свете не найти. Здоровая, складная, красивая...
Она усмехалась злобно, жутко.
-- Да, если принаряжусь, то под вечер на Петровке еще могу заработать пятишницу.