-- Она и третьего дня замерала бы, если бы я не подобрал. Но голос его звучал нерешительно. Заметно было, что последние слова Берлоги ему понравились. Он и сам встрепенулся, как птица, и смотрел на Берлогу зорко, пытливо, охотничьим глазком сокола, сторожащего крылатое слово, как готовую подняться цаплю или водяную курочку. Аухфиш продолжал:
-- Вот видишь, Андрей Викторович. Ты язвишь меня "спасительным насилием". Но тебе вряд ли удастся доказать мне, что больному человеку легче на панели в ноябрьскую изморозь либо в кабаке, среди пьяных драк, чем в мягкой постели, среди европейского комфорта и тщательного ухода.
-- Не знаю!
-- Андрей Викторович, не капризничай! Нельзя же звать белое черным и черное белым. Не дети мы.
-- Да ты вспомни, сколько раз она удирала из комфортов-то этих и постелей мягких? Сегодня -- уговорили ее в шелки и кашемиры облечься, а завтра она опять где-нибудь на Толкучем рынке щеголяет в ситцевом тряпье и калошах на босу ногу. В комфорты-то и постели мягкие ее приходится тащить силою, а от Бобковатрактира надо силою удерживать, в тюрьму запирать, тюремщиков приставлять...
-- Да, стремление -- так сказать -- s'encanailler {Якшаться со всяким сбродом (фр.).} у нее непреоборимое. Но разве это отрицает мои слова? Напротив, подтверждает. Если ребенок вместо молока, мяса, хлеба начинает пожирать мел, уголь, испражнения, я знаю, что ребенок болен, и обязан поставить его под опеку постоянного наблюдения, которое не допустит его до всей этой гадости и заставит питаться нормальною пищею.
-- Для взрослых детей опека опоздала. Нану переделывать поздно на пятом десятке лет. Не младенец.
-- Хуже младенца, потому что детский организм, развиваясь годами, прогрессирует и оздоровляется, а субъект, одержимый нравственным помешательством, moral insanity {Нравственное слабоумие (англ.).}, в состоянии только назад пятиться и разрушаться. Что я считаю Надежду Филаретовну совершенно пропащим человеком, это я готов повторить, сколько тебе угодно раз. Но собачьей смерти я ей отнюдь не желаю. А ты своею, извини меня, трусливою деликатностью готовишь ей именно собачью смерть. И -- когда стрясется такая беда -- будет это позорно и громко, а тебе -- стыдно и вредно.
Берлога усмехнулся почти злобно.
-- То-то вот и есть, друг Самуил Львович, то-то вот и противно мне, что даже теперь мы с тобою -- ты сам не замечаешь, как -- лицемерим! Совсем не за Надежду Филаретовну эта возможность собачьей смерти нас пугает, но -- что собачья смерть мадам Берлоги на живого мосье Берлогу скверную тень бросит, его величие унизит, благородство подсалит и осрамит...