-- Ничего, Мавруша,-- винца поставишь, так отогреемся!.. не чихнем!.. Деньги есть... неси поскорее!
-- Где была-побывала? -- спрашивала старуха, от шкапчика гремя посудою.
-- А где была, там меня нету... Господи, благослови! С наступающим праздником!.. Уф! Побежал огонек по жилкам, пошла душа в рай!..
-- Али давно не пробовала? -- ухмылялась съемщица: уж слишком жадным наслаждением осветились черты женщины, оттаявшей и побелевшей в густом тепле, испускаемом в каморку старинною изразцовою лежанкою, на которой Мавра Кондратьевна обычно парила старые кости свои.
-- Больше месяца в рот не брала,-- сквозь зубы бросила та, опоражнивая второй стаканчик.
-- О-о? С чего ж это тебя так перепостило?
Женщина сухо объяснила:
-- В больнице находилась... Лечили от этого самого... Лекари, шерсть им в горло!
Она позвенела стаканчиком о бутылку и захохотала.
-- Ишь? -- удивилась старуха,-- а я, глядя на тебя, полагала было, что ты на хорошем фарту жила... Непохожа ты на больничные-то оглодки... Нарядная вернулась... Всегда возможно за барыню принять.