-- Зришь?
Фернандов, шагнув вперед, заставил ее попятиться и снова войти в режиссерскую. Заглянул в портмоне, поднял круглые бровки, пошевелил тараканьими усиками, закурил папиросу и изрек:
-- Ничего не доказывает.
Юлович, с коварною улыбкою, вытряхнула пред ним сумочку и носовой платок.
-- Зришь?
Фернандов критически осматривал ее огромную фигуру.
-- В лиф тоже прячут некоторые...
Юлович возразила совершенно деловым тоном:
-- Была дура -- прятала. Теперь умная. Только от вас, охальников театральных, там убережешь! И без денег будешь, да еще срама наберешься! У вашего брата лапы ученые: где что плохо лежит, все промыслят...
-- Беречь-то, следовательно, есть что? -- живо поймал ее на слове Фернандов, продолжая водить по ней с головы до ног испытующими глазами,-- и вдруг возопил голосом Архимеда в "эврике",-- с указательным перстом, устремленным долу на весьма затрепанный подол певицы: