И вот с тех пор прошло восемь лет. Настасья Николаевна Кругликова осталась неразлучна с Берлогою к изумлению всех, кто Берлогу знал, начиная с самого Берлоги. И, как восемь лет назад, удивляла и восхищала каждого нового знакомого красивым личиком и почти девственною свежестью неувядающего вербного херувима.
-- Такая хорошенькая, что, глядя, плакать хочется!
Года два спустя после "увода" Берлога вывел свою "Настасью" на сцену. Голосок у нее был маленький, приятненький, опрятненький,-- Мешканов называл: перочинный. Петь ее выучила Савицкая достаточно аккуратно и грамотно. А главное, Берлога вбил себе в упрямую голову:
-- Чтобы при такой красоте, да не было таланта!
-- А как талантом я ему не угодила,-- жаловалась впоследствии Настасья Николаевна тягучим и певучим своим калужским говором,-- он на меня и смотреть перестал. "Уходи,-- кричит,-- со сцены! Это позор! Нельзя такой, как ты быть в опере. Мне стыдно за тебя! В дереве больше чувства и смысла, чем в тебе! К черту! Не могу тебя видеть в театре! Разлюблю и брошу, если не уйдешь..."
Но -- даже под такою страшною, казалось бы, угрозою -- Настасья Николаевна тут вдруг уперлась и из оперы не ушла.
-- Да что ты упрямишься? -- уговаривала ее Маша Юлович, зная, какой опасный семейный раздор вносится в связь Берлоги и Кругликовой этим спором.-- Стоит ли ссориться и рисковать? На кой тебе дьявол сцена? Ведь таланта у тебя действительно -- ни малейшего! Откуда ты вдруг такую страсть к искусству получила?
Ангелоподобная Крутикова складывала алые губки бантиком и журчала умильным и рассудительным голоском:
-- Я, Машенька, к искусству твоему, как ты говоришь, никакой страсти не получила и довольно даже его не уважаю, если хочешь знать правду, по чистой совести. Не великое это счастье -- три раза в неделю лик красками мазать и горло драть. Для солидного человека довольно даже постыдно.
-- Тогда -- зачем же у вас с Андрюшею дело стало? Не понимаю! Добро бы ты еще успех имела! А то ведь -- так, только потому не шикают и в газетах не ругают, что хороша собою очень, да и все знают, что ты с Берлогою живешь и им на сцену поставлена,-- из-за него тебя жалеют, его не хотят обидеть чрез тебя.