..."О, повтори мнѣ: тебя люблю!"...
Отчаянно выкрикнутая высокая нота тенора оторвала Латвину отъ разговора съ Замойскимъ. Княгиня взглянула на сцену, встрѣтилась глазами съ Раулемъ, усмѣхнулась и пожала плечами.
-- Этотъ-то... все еще предполагается! -- брезгливо сказала она.
Замойскій тоже засмѣялся.
-- Что же вы хотите, княгиня?-- возразилъ онъ, -- этотъ Львовъ -- "предметъ" чуть-ли не всѣхъ здѣшнихъ дамъ и дѣвицъ. Одна психопатка даже отравилась изъ-за любви къ нему...
-- То-то онъ смотритъ такимъ именинникомъ! Любимчикъ, значитъ? Эка ломается... и рожа противная; съ бонбоньерки сорвался. Вы, Владиславъ Антоновичъ, все-таки распорядитесь поднести ему что-нибудь завтра: пусть не думаетъ, что даромъ кривлялся цѣлый вечеръ и тратилъ свой огонь понапрасну...
-- А вы даже и не слушали его! едва удостоили взглянуть на сцену! -- продолжалъ смѣяться Замойскій.
-- Не люблю я этихъ господъ! -- почти съ досадой сказала Анастасія Романовна.-- Сцена -- гадкій міръ! Все на ней показное, продажное -- и мысли, и слова, и чувства, и поступки. И знаете-ли?-- какъ ни скверно думаютъ у насъ объ актрисахъ, но между ними я еще встрѣчала женщинъ съ хорошей душой; актера -- не знаю ни одного!
-- Ну, это ужъ слишкомъ...
-- Право!.. Вы сами подумайте: можетъ-ли сохраниться въ мужчинѣ порядочность, разъ онъ обрекаетъ себя на вѣчный показъ? Его лицо, фигура, голосъ, поза, каждый жесть принадлежать публикѣ. У него голова только надъ тѣмъ и работаетъ, чтобы показаться зрительному залу мужчиной пріятнымъ во всѣхъ отношеніяхъ. Намъ, женщинамъ, простительно интересничать: ты -- съ рожденія показной товаръ! Многимъ ли нужно отъ насъ что-либо кромѣ красиваго личика и тѣла? Но мужчину постоянная публичная выставка опошляетъ до отвращенія. Прежде я еще уважала болѣе или менѣе кое-кого изъ актерской братіи, но какъ-то разъ зашла въ Москвѣ за оперныя кулисы, и первой моей встрѣчей былъ N., несомнѣнно самый умный человѣкъ, какого мнѣ приходилось видѣть на сценѣ. И что же? Онъ -- пожилой мужчина, почти старикъ, отецъ семейства -- дрожалъ отъ бѣшенства и съ пѣною у рта кричалъ на портного за то, что бѣднякъ мало вырѣзалъ воротъ въ костюмѣ Донъ-Жуана: декольтэ ему, видите-ли, полагается по штату... Это-ли еще не верхъ пошлости?! Съ тѣхъ поръ кончено, -- не выношу! И чѣмъ знаменитѣе актеръ, тѣмъ онъ для меня хуже...