-- Какъ нѣтъ?
-- Такъ. Я люблю Таню и не дамъ ей пропасть, а безъ денегъ она пропадетъ непремѣнно. Франтъ этотъ -- женатый, скоро ее броситъ, да если бы и разводъ получилъ, такъ я не дозволю Татьянѣ сгубить себя съ мерзавцемъ, извѣстнымъ всему свѣту. Таня не развратная, -- вы это напрасно ихъ корите, -- а только воли не имѣетъ. За ней нянька нужна, а Траумфеттерша не сумѣла держать ее въ рукахъ и на отчетѣ.
-- А если, -- сурово сказалъ старикъ, -- я за эти самыя дерзкія слова самое тебя лишу наслѣдства?
-- Это какъ вамъ будетъ угодно.
-- Что же ты думаешь дѣлать съ нею?-- спросилъ Хромовъ, помолчавъ немного.
-- Сперва вырву ее изъ лапъ этого скомороха, потомъ съ годикъ подержу ее за-границей или у насъ въ Нижнемъ, чтобъ вся эта исторія улеглась и забылась, потомъ выдамъ замужъ за дѣльнаго человѣка. Таня у насъ красавица и умница -- если ей датъ тысячъ сто приданаго, такъ у меня ее съ руками оторвутъ. А позоръ ея мы такъ затремъ, что словно его и не было.
Хромовъ прослезился.
-- Настя! -- сказалъ онъ торжественнымъ голосомъ, -- я всегда любилъ и уважалъ тебя, но только теперь вполнѣ знаю, какая ты! Знаешь, когда слушаться отца, когда ему перечить! Спасибо тебѣ! Какъ сказала, такъ и сдѣлай... Да напиши той безумной, что я ее простилъ... не сержусь...
На другой день Романа Прохоровича не стало.