-- Нѣтъ... я человѣкъ безъ предразсудковъ... но...
-- А я вамъ на это вотъ что скажу, Янъ: зачѣмъ вы со мной лукавите? И до признанія, какъ и послѣ него, вы все равно были твердо увѣрены, что я далеко не идеалъ нравственности, и все-таки сдѣлали мнѣ предложеніе. Это что значитъ?
-- Я васъ... люблю...-- пробормоталъ сконфуженный Таддей.
-- Да? чувствительно тронута!... Ну-съ, а кто два года тому назадъ былъ, по собственнымъ своимъ словамъ, по уши влюбленъ въ Нелли Эвансъ и сбѣжалъ отъ свадьбы потому лишь, что ему насплетничали, будто у бѣдной дѣвочки былъ раньше какой-то романъ? А? что скажете, Янъ?.. Молчите? То-то вы, высоконравственный человѣкъ! Нелли, безприданницѣ, простого слуха не простили, а милліонщицѣ Настѣ Хромовой извиняете репутацію Мессалины! Ха-ха-ха! Постойте! Куда же вы?
-- Прощайте, Анастасія Романовна! -- взволнованно заговорилъ Таддей, -- такъ нельзя! Всему есть свои границы: вы или рѣшились въ конецъ оскорбить меня, или сами не понимаете, что говорите!
-- Ну, ужъ этакой оказіи, чтобы себя не понимать, ее мной не бывало во всю мою жизнь... Что же касается до оскорбленія, -- такъ кто кого больше обидѣлъ? Не вы-ли только что сами назвали меня развратною, а я всего лишь сказала вамъ...
-- Вы меня считаете подлецомъ!-- гнѣвно прервалъ Таддей.
-- Нѣтъ, -- до прежнему хладнокровно возразила Хромова, -- не считаю. Вы -- не подлецъ, а такъ... трутень, дармоѣдъ.
-- Еще того лучше!
-- Вы не горячитесь напрасно, Янъ. Я не на одного васъ только, а на всякаго мужчину, кто сватается ко мнѣ или вообще къ богатой женщинѣ, смотрю такъ. Въ этомъ отношеніи вы для меня ни лучше, ни хуже другихъ. Но и изъ трутня надо извлекать пользу, а вы слишкомъ неблагодарный для моихъ цѣлей экземпляръ; мнѣ -- повторяю вамъ -- нуженъ мужъ шикарный, чтобы не стыдно было показать его гдѣ угодно. Такъ-то, милѣйшій Янъ!.. Согласны вы со мной? Ну, говорите что-нибудь, а то вѣдь я вижу по вашему лицу, что вы приготовились сказать нѣчто ужасно ядовитое. Разрѣшаю и жду. Валяйте!