-- Четверть второго.
Анна Евграфовна вскочила, блѣдная, какъ полотно; хмеля ея точно не бывало.
-- Чортъ знаетъ что, -- сказала она сквозь зубы.-- Какая, однако, я дура. Болтаю съ вами, а вѣдь онъ въ два, навѣрное, дома будетъ. А мнѣ надо еще раньше, чѣмъ самой къ дому ѣхать, -- вотъ этихъ двухъ доставить въ мѣста родныя. Если мужъ не застанетъ меня -- бѣда, будетъ буря. Вѣдь это вы, господа мужчины, имѣете право рыскать, гдѣ угодно, во всякое время дня и ночи, а насъ за это бьютъ!
-- И плакать не велятъ?-- пошутилъ я.
-- Нѣтъ, вы не смѣйтесь. Я не въ переносномъ -- въ прямомъ смыслѣ говорю...
-- Тьфу! мерзость какая!
-- А вы думали, что если человѣкъ смотритъ ангеломъ, такъ онъ ангелъ и есть?! Но вѣдь мужъ и правъ, въ сущности говоря, будетъ, если вздуетъ меня. У насъ имя общее, а я его треплю, чортъ знаетъ гдѣ бываю. Хорошо, что пока Богъ милуетъ. А вдругъ случится такой скандалъ, что и я окажусь къ нему припутанной?! Напримѣръ -- вотъ, хоть какъ сегодня. Не будь, по счастью, васъ въ ресторанѣ -- какъ бы я выкрутилась изъ затрудненія со счетомъ? Пришлось бы оставить здѣсь вещь, послать за нею кого-нибудь, впутать въ дѣло и свою прислугу, и хозяина ресторана... Красиво! нечего сказать.
Говоря это, она расталкивала отупѣвшую дѣвицу; та зѣвала и хлопала глазами, но, наконецъ, сообразила, чего отъ нея требуютъ, и стала лѣниво одѣваться.
Спавшая дама, едва ее окликнули, вскочила, какъ встрепанная, и заметалась, на скорую руку хватая свои разбросанныя вещи.
Обѣ были одѣты превосходно; гдѣ-то я ихъ видалъ. Моимъ присутствіемъ онѣ ни мало удивлены, повидимому, не были...