-- Изволь.
Альберто взял розу, понюхал, повертел в руках и далеко швырнул в море. Джулия изумленно открыла на него глаза во всю их огромную, сияющую ширину.
-- Ты, я вижу, опять взбесился? -- сказала она, сердито сдвигая тонкие брови, -- скажи, пожалуйста, когда ты будешь умен?
-- Таким умом, как ты хочешь -- никогда!-- проворчал marinajo, -- а уж по части твоего художника -- никогда в особенности. Эй, Джулия, берегись! У меня глаза есть!
-- А у меня есть руки, чтобы их выцарапать, если ты позволишь себе еще раз так со мною разговаривать!-- возразила девушка, гневно засверкав глазами, -- как горсть алмазов из них бросила.
-- Право, -- хоть бы знать: откуда ты набрался дерзости? Откуда ты взял власть надо мною? Ведь я тебе сказала раз навсегда: дальше, что будет, посмотрим, а покуда ты мне ни муж, ни жених, ни любовник, и я делаю, что хочу...
-- Хороших ты дел хочешь!-- пробормотал Альберто, глядя между ступенек лестницы на всплески волн, качавшие чью-то купальную широкополую шляпу, -- ты думаешь, я не вижу, к чему ты ведешь?.. Молодая ты девчонка, а уже завертеться хочешь! Ну да ладно, -- этому не бывать! Признавай ты мое право или не признавай,-- это твое дело, а мое право -- следить за тобою и тебя беречь. Мы с твоим художником сейчас поговорили начистую. Ты к нему больше позировать не пойдешь!
Джулия гордо откинула назад головку и презрительно улыбнулась.
-- Вот как! Это, значит, ты мне запретишь?
-- Не тебе, -- возразил Альберто, -- я знаю, что ты упряма, как сто коз, и, если тебе что-нибудь запретить, ты нарочно будешь это делать, -- а ему.