Лештуков опять задекламировал:
Погасший пепел уж не вспыхнет;
Я все грущу, но слез уж нет,
И скоро, скоро бури след
В душе моей совсем утихнет.
Тогда-то я начну писать
Поэму песен в двадцать пять!
Маргарита Николаевна засмеялась, -- ямочки на ее щеках заиграли.
-- Вы сегодня строите шута. Но это лучше, чем пить... А все-таки исправьтесь.
-- Совсем прикажете исправиться? Так, чтобы -- начать "поэму песен в двадцать пять"?