Маргарита Николаевна окинула его с ног до головы взглядом смеющимся и счастливо туманным. У нее странно шевельнулись плечи и капризно задрожала насмешливая нижняя губка.
-- Нет, -- полушепотом бросила она из-под веера Лештукову, -- совсем не надо... Это, кажется, мне будет самой дороже... а слегка, немножко... ну, хоть на столько, чтобы не смотреть на меня такими выразительными глазами... Ведь это не глаза, а вывеска, на которой всякий прохожий может прочитать; "Лештуков и Рехтберг. Патентованная фабрика всеобъемлющей любви по гроб..."
-- Без отпуска ни оптом, ни в розницу!-- с кривою усмешкою возразил Лештуков.
Она сделала вид, будто не слышит, и трещала скороговоркою:
-- А затем давайте вашу руку и ведите меня в отель завтракать: я -- как ваш Ларцев выражается -- "проплавалась и в аппетите".
-- Hübsches Paar! {Прекрасная пара! (нем.). } -- сказал солидный, добродушного вида немец другому, такому же солидному и добродушному, когда Лештуков под руку с Маргаритой Николаевной спускались с веранды к сыпучим береговым пескам.
Джулия пожелала им здоровья и обдала их при этом целым фейерверком искр из своих горячих глаз.
-- Вот, господин искатель сильных ощущений, в кого вам следовало бы влюбиться!-- сказала Лештукову его дама. -- Вы эстетик, а она -- красавица. Вы ищете в бурях покоя, а у этих южных девчонок, у каждой сидит по черту в душе и по три -- в теле, так что по части бурь вы будете совершенно обеспечены... Что вы смеетесь?
-- Мне сегодня удивительно везет на разговоры об этой Джулии.
-- Зачем же скромничать? и с самой Джулией, -- прибавьте. Я видела, как вы красовались пред нею на перилах. Для человека, который уверяет, будто бы не в состоянии "начать поэмы песен в двадцать пять", очень эффектно, клянусь вам.