-- Возьми, опохмелись...
-- Молодчага проезжий! Проходи: шляпа твоя, значит, цела осталась! На Верхнее-Прудовой улице ищу знакомого. Стоит человек, в жилетке
на рубаху, вертит что-то пальцами. Принял его за дворника.
-- Не знаешь, где дом Лягушева?
-- Ась?
Смотрят в упор бессмысленные, оловянные глаза, -- и такой в них испуг и горе, что невольно срывается с губ вопрос:
-- Бог с тобою... чего ты?!
Глаза устремляются в сторону. Из густой заросли белобрысых усов и бороды, страдальческим конфузом звучит пещерный какой-то бас:
-- Места лишёмшись...
-- Гм... Многие ныне без мест... -- только и нахожу я утешения на встречу этому застылому, пришибленному горю. Горе спокойно соглашается: