-- А Морелю аплодировал и сказал: "Браво!"
-- Придирается к бедной Панталеони... все не может простить, что не поет его старуха Штольц.
На окнах всех ресторанов -- анонсы: "По случаю генеральной репетиции "Отелло" торговля будет продолжаться до 2 часов ночи"... "По случаю первого представления "Отелло" торговля будет продолжаться всю ночь"... Газеты самодовольно считают имена знатных иностранцев и европейских знаменитостей, прибывающих в Милан, чтобы присутствовать на всемирном торжестве итальянского музыкального гения. Весь парижский Жокей-клуб с принцем Уэльским во главе; вся европейская haute finance {Финансовая верхушка (фр.).}: Ротшильды, Эфрусси, Блейхредер; сколько артистов, художников, поэтов... Гуно, Массне, Сен-Сане -- все звезды лирической Франции! В галерее Виктора Эммануила показывают пальцами:
-- Вот Варрезе... первый Риголетто!
-- Вот Пандольфини... он создал Амонасро!
-- Браво, Варрезе! Браво, Пандольфини! Да здравствует Верди!
Старик композитор не показывался все эти дни, выезжая в театр и из театра в закрытой карете: берег себя от эмоций популярности, дурно отражавшихся на его истинно по-итальянски слабом желудке. Посредником между ним и публикою был Арриго Бойто, его либреттист и сам композитор,-- странный человек, который, написав всемирно известного "Мефистофеля", затем вдруг разочаровался в своем музыкальном даровании и весь ушел в поэзию. Стихи он пишет действительно очень хорошие, и либретто "Отелло", конечно, одно из удачнейших приспособлений шекспирова текста к оперной сцене. Бойто -- человек огромного и разностороннего образования, даже по-русски знает и перевел на итальянский язык "Руслана и Людмилу" для издателя Рикорди. Как большинство южан-вагнеристов, он хорошо знаком с Глинкою, высоко его ценит, считает его себе родственным и пропагандирует -- хотя и не особенно удачно -- в Италии музыку Чайковского.
Этот милый и любопытный человек был тогда жертвою настоящей осады. Все тормошили его, требуя новых известий, подробностей... Как Таманьо? Хорошо ли выдрессировал его Сальвини на игру? Ну, Морель, конечно, на высоте задачи? А Панталеони не старовата? Правда, что в "Отелло" есть удивительное "Ave Maria"? Доволен ли Верди? Много ли кричит? Часто ли останавливает оркестр? Какие города уже заявили желание поставить оперу? С какими певцами "Отелло" пойдет в Риме, в Неаполе, на венецианском "Fenice" {"Фениче" (ит.).}, в лондонском Ковент-Гардене?..
Интервью с Бойто, с Фаччио телеграфировались во все города Италии, в Париж, в Лондон... Какой-то impressario, проникнув на репетиции, удосужился зарисовать Верди в десятке выразительных моментов: то -- учит оркестр, как надо играть piano-pianissimo {Тихо, очень тихо (ит., муз.).}, то -- зажимает уши от фальшивой ноты, то -- в бешенстве кричит на певца, опоздавшего вступить в ансамбль; то -- сидит, довольный, благосклонно улыбаясь... Альбом этот расходился тысячами экземпляров.
Одно скажу: вот когда можно было понять, почему народы юга создали триумф, в каких размерах и какими средствами они его осуществляли и почему для деятеля-южанина публичный триумф был да и теперь остается лучшею надеждою жизни! От радости, говорят, не умирают, однако чахоточный Тассо умер от триумфальных волнений, и мне кажется, надо иметь исполински могучую натуру, на редкость упругую восприимчивость, чтобы бесследно для нервной системы выдержать бурные овации всей Европы в лице пестро собравшихся ее представителей, как обрушились тогда овации на голову Верди... Старик плакал, его шатало... Он расцеловал Мореля -- Яго и так растерялся, что, войдя в уборную к Таманьо, не нашелся ничего сказать ему, кроме: