-- Ну, хорошо,-- скрепился секретарь.-- Вы обобщаете, как женщина, и говорите совершенную чепуху, но, хорошо, допустим, пусть по-вашему. Однако, если бы, по расчетам партии, надо было, чтобы вы пошли под светлые пуговицы, пошли бы?
-- Конечно, пошел бы, если, значит, партия велела, почему ж бы мне, значит, не пойти. Мое дело служилое.
-- Хоть и в "ону" -- тоже пошли бы? а?
-- Если партии, значит, надо, я в ассенизаторы пойду, ночные бочки возить, значит. Федос Иванович Бурст, бывало, говаривал, значит: "Дисциплина прежде всего". Клетошников хуже терпел.
-- Ну вот и примите теперь место у Аланевского так, будто партия вам указала его взять, чтобы выждать ее воскресения.
Николай Николаевич качал головою и скорбно возражал:
-- Партии-то, значит, нет... Ну, а без партии...
-- Да, но остались же традиции и, наконец... мы все вас о том серьезно просим.
Николай Николаевич гладил бородищу, лупил глаза и безнадежно вздыхал, словно вулкан замирающий:
-- Не могу... вы, значит, не партия. Хорошие люди, но, значит, не партия. Не могу...