-- О! действительно давно! Более пяти лет.
Авкт открыл было рот возразить, что -- какие пять лет, друг милый? Считай, добрых десять, если не все пятнадцать. Но ясный взор брата диктовал ему вместе с таким же голосом, трогательным и твердо убежденным:
-- Не правда ли, как графиня Ольга еще молода и хороша собою? Даже враги ее не хотят верить, что ей уже двадцать восемь лет.
-- Уже двадцать восемь? -- нашел полезным изумиться Авкт.-- Ай-ай-ай! Как время-то летит, Илиодор!
Старший Рутинцев изумление принял и тон одобрил.
-- Да, Авкт, дружище! -- слабо вздохнул он.-- И мы с тобою, к сожалению, далеко уже не юноши.
-- Э, нет! Это я -- правда: хоть и младший, но поизносился-таки, поизносился, черт возьми! И физиономия красная, и жилки в глазах, и pattes d'oie {Гусиные лапки (у глаз) (фр.).}, как сетка... вообще пожилая мебель. Помнишь, какой у меня был нос? Точеная слоновая кость! А вон стал огурец огурцом: уже и пенсне не держит... собираюсь перейти на очки. А ты сберег себя молодцом. Смотрю и удивляюсь: красавец! Жених!
Но Илиодор поникнул головою и разочарованно вздыхал.
-- Что наружность, Авкт! Внутри старик.
Авкт польстил: