-- Это тебя чин старит. Вольно же тебе было прыгнуть в генералы чуть не с лицейской скамьи. Выбрал себе долю ворочать государством -- понятно, простись с молодостью. Per aspera ad astra {Через тернии к звездам (лат.).}, мой друг. Звезды не прыгают даром на фраки и мундиры.
Илиодор улыбался меланхолически, как Екклесиаст, постигший до дна суету сует чести мирской.
-- Уж и ворочать государством! Родственное обольщение, брат мой. Это нашей доброй и святой maman там, в Москве, на Старой Конюшенной, простительно воображать меня каким-то полубогом, у которого в передней, как у Хлестакова, стоят навытяжку фельдмаршалы и министры. Но ты юрист и понимаешь столько же хорошо, как я сам, что, по существу, я -- ничто: у меня даже должности штатной нет, простой чиновник особых поручений, прикомандированный к начальнику ведомства и "в случае"... и ничего более! rien déplus! {Ничего более! (фр.).}
-- Брат мой, брат мой! унижение паче гордости! Не напрашивайся на комплименты.
Но Илиодор возразил как-то в самом деле нерадостно:
-- Сам же ты пять минут тому назад определил меня в одной категории с жандармами.
"Скверно! -- подумал Авкт.-- Дорка-то ведь серьезно обиделся. Вот -- не знаешь, где навдешь, где потеряешь". А вслух подхватил весело:
-- Ваше превосходительство! вы становитесь злопамятны.
Илиодор устремил на него взор задумчивый и почти мечтательный.
-- Нет. Но я люблю, чтобы меня понимали. Между тем меня никто не понимает. Меня трудно понять. Никто. Единственная -- она.