продекламировал секретарь.
Николай Николаевич стыдливо ухмыльнулся, словно радугу через все лицо растянул, и виновато облизнул губы языком, согласившись безмолвно: "Что ж, мол, поделаешь? Натура, значит, такая! И сам не рад!"
-- Ну, а теперь я вам советую от всей души и совершенной искренности: идите вы к Аланевскому -- ради Аланевского самого... Этот господин на опаснейшую дорогу свихнулся. Около него необходимо нужен человек, который бы его одергивал.
Секретарь пожал сухими плечами:
-- Да нам-то какое дело -- спасать этих, как вы выражаетесь, департаментских Магдалин? Что общего между нами и ими? Чем больше их свихнется, тем лучше.
Редактор возразил с суровыми глазами:
-- Спасать надо не Аланевских, а народ, на шкуре которого они, свихнувшись, опыты свои производить намереваются... Ишь -- надумали!.. Ловко... Буфера!.. Этакое жульничество!..
Он презрительно дунул пред собою, так что серебряные усы раздулись и опустились, и закурил новую папиросу.
-- Искренний, честный... Тем и опасен. Искренний, честный, блестящий и... неумный.
Даже секретарь всплеснул руками.