-- Ну что вы сегодня говорите?! Это Аланевский-то не умен?!
Редактор досадливо поморщился, как человек, которого не хотят понять в то время как он рассчитывал, что говорит азбучную истину.
-- Ах, эти слова-мерки, беда с ними... Умный... неумный... Тут определения словом твердым никогда не достанет... Чутьем, инстинктом надо брать. Разумеется, Аланевский не дурак, а умнее в своей сотне, может быть, девяти десятков, может, даже девяносто девяти единиц. Но -- в своей сотне! Это -- раз. А -- два: умственные способности у него большие, но не того качества, которое создает политиков-финансистов... Знаете поговорку: из тысячи кроликов нельзя сложить одной лошади... Ну вот. Этот самый господин Аланевский -- великий мастер выдумывать и фабриковать кроликов, но лошади сочинить ему не дано... Тем не менее вид, что лошадь им сочиняется, он будет всегда иметь твердый, потому что сочиняет ее искренно и верит в нее от всей души. А если усомнится, так господин Липпе не замедлит внедрить в нем новое "вещей уверение невидимых", и он примет с наслаждением, потому что иначе -- у него жизнь выпустошена, а жить-то он и любит, и хочет... И поэтому, в какую бы дрянь его ни втянули, он будет ее делать искренно, честно, ловко и всех усерднее... Находка для политических жуликов, настоящая фехтовальная рапира! Вам, Николай Николаевич, как хотите, в это фехтование вмешаться надо. Это ваша прямая боевая роль. Если над душою Аланевского честный человек стражем не станет, господа Бараницыны, Липпе, Рутинцевы и Буй-Тур-Всеволодовы таких нам буферов накрутят его руками, что...
Он умолк, выразительно подбросив на шнурке пенсне. Потом опять заговорил:
-- Господин Липпе, взгромоздивший этакого вот Аланевского на древо стрясать для него каштаны, хитрее Аланевского раз в пятьдесят... Но он невежда, косноязычный, неуклюжий мещанин. А пришло время, когда надо играть в прогрессивный демократизм. А это -- так вот с неба, вдохновением-осенением -- не падает. Господам Липпе и Ко нужен чужой язык, как Моисею -- Ааронов, чужое перо, чужая энергия и, наконец, чужая шкура, в которую можно спрятаться, когда по "сферам" загудит другой ветер... Буфера!.. Вот -- подождите: вы увидите -- выжмут буфера эти из Аланевского весь сок его... и ждет тогда почтеннейшего Валентина Петровича такой скандал, что Вселенная удивится... Соки выжатые останутся в пользу Бараницыных и Липпе, а исторический срам буферов -- примут Аланевские... И поделом!
Он курил и хмурился.
-- Буфера!.. Мне из Москвы пишут: там от буферов-то ихних не только в обществе смущенные люди недоумевают, но и полиция озадачена -- ничего не понимает... Фидеин сообщает: на его работу по фабрикам до такой степени смотрят сквозь пальцы, что даже жутко делается -- либо ослепли, либо ловушка... Государственные социалисты! Скажите, пожалуйста!.. О господине Зубатове слыхали? Как же! Проявился такой государственный социалист... Сила... Помяните мое слово, если все подобные "государственные социалисты" не затем подвизаются, чтобы бросить народ на штыки...
И вторая папироса полетела в угол, в плевательницу.
-- Если бы я Аланевского не считал искренним человеком, так и не предлагал бы вам, Николай Николаевич, так сказать, менторской миссии... Но, право же, время от времени необходимо придержать его за руку: погоди, не греби, не усердствуй -- присмотрись, куда руль в чужой руке направляет твою ладью... Вы это можете: он вас уважает, вам верит... А то ведь просто страшно, что они там теперь мастерят, эти теоретики буферные... Договорились же до того, что мужику русскому тем будет выгоднее, чем внутри страны хлеб дороже. Отсюда же один шаг остается -- до комиссии для устройства нарочных всероссийских недородов...
В результате таких-то вот бесед и совещаний очутился-таки Николай Николаевич после долгих упрямств и барахтаний "приставом от этики", как острил секретарь, при сановнике Валентине Петровиче Аланевском, не особенно могущественном и даже, пожалуй, бессильном по личному влиянию, но вседеятельном и вездесущем по служебным обязанностям и замечательно разносторонней общественной суетне. Единственное право, которое все-таки Николай Николаевич отстоял себе, это -- не быть зачисленным в государственную службу, а служить по вольному найму.