На ближайшем после того докладе министр Липпе воззрился на Аланевского из глубины кресла своего, сделанного аккурат по мерке, чтобы, как футляр, вмещать его жирное, дряблое тело, и, моргая хитрыми крохотными свинцовыми глазками со странного курносого лица -- точно рыло породистого йоркшира, в голову которого по ошибке попал великолепно развитый человеческий мозг,-- спросил тем особым "юмористическим" пискливым голосом, который у него выражал осторожность и неопределенность в отношении к ожидаемому ответу: может быть, оно хорошо, а может быть, и скверно, так я на всякий случай покуда попищу Петрушкою, а серьезные интонации придут, когда повыведаю и повыпытаю, что мне надо.
-- Вы-с там у себя, Валентин Петрович, какого-то диковинного секретаря завели-с? Графиня Ольга Александровна уверяет: прямо с каторги-с бежал и кандалов еще даже будто бы разбить не успел-с?
Аланевский рассказал, Липпе выслушал, одобрительно склонил голову, перестал моргать, отчего его лицо сразу перестало быть йоркширским, а сделалось очень умным человечьим, и возразил уже менее пискливо:
-- Все эфто оченно прекрасно-с, но о сем господине Лукавине я уже от генерала Бараницына бумажку имею-с... Угодно взглянуть-с?
-- Матвей Карлович! Да о ком же нам бумаг не пишут? Стоит взять в департамент порядочного человека, чтобы Бараницын с Рутанцевым нам немедленно ставили на вид, что он тогда-то сидел, тогда-то был выслан, там-то находился под явным надзором полиции, там-то -- под тайным... Так было и с Камилавкиным, и с Донау, и с Крестовым, и с Верстаковым...
-- Ваши-с все-с ставленники,-- со значительным ударением пропищал Липпе.
Аланевский взглянул на него глазами, ясно сказавшими без слов: не беспокойся, игемон Пилат, умывай руки! Мой риск -- моя ответственность, не тебе придется в отставку-то подавать....
-- Знаю и помню, ваше превосходительство,-- с нарочною официальностью произнес он.
Свиные глазки опустились.
-- Я ведь, собственно-с, только потому-с, что за вас же тревожусь... Ежели ваши левые протеже вас подведут-с, то вы знаете, сколько мы имеем врагов, готовых утопить нас в ложке воды-с. Если сие предприятие не удастся, то отнюдь не по отсутствию у генералов разных от угля и полиции воинственной энергии-с, но единственно потому-с, что наша линия покуда благосклонно принята в сферах-с и, стало быть, до поры до времени, тут крепко-с... а ни-ни!.. Но "покуда" -- не фувдамент-с, времена меняются-с, и, на счастье, прочно всяк надежду кинь-с... И еще памятовать надлежит-с: в России, а в особенности в Петербурге-с, все забывается, все прощается, кроме политики-с. Политически подмоченный человек, по нашим здешним понятиям -- вы извините-с, что я при вас так выразиться себе позволю,-- все равно что девица, потерявшая невинность. Как бы прекрасно она себя ни вела-с, а добрые соседушки все потом ждут, сторожат злорадно-с: авось она какой-нибудь разврат учинит -- и тут-то мы ее и слопаем-с... Мы с вами на сей счет кое-что знаем-с. По другим ведомствам, либеральной репутации не имеющим, злоупотребление вековыми кучами копятся, воздух от них прокис в министерствах иных-с -- и никто о сем серьезно не беспокоится-с, ничего-с... А у нас чуть маленькая ошибочка вышла, зацепочка сорвалась, уже готово-с: являются носы вынюхивать-с и руки с мехами, чтобы раздувать огонек в пламя-с... Особенно по вашему департаменту-с... Самое опальное в бюрократии место-с... Только тем и спасены, что ведем себя без сучка-с, без задоринки -- как в хрустальном доме-с: приходи и смотри, у нас чисто-с...