-- Да,-- подтвердил, с любопытством слушая, Авкт,-- эти слухи и к нам доходили, что она.

Илиодор кивнул головою. Внутреннее волнение все чаще и чаще перегоняло его на французский язык:

-- Mon cher ami, je ne suis ni fou ni aveugle. Pouvais-je ne pas m'apercevoir du gouffre qui s'ouvrait sous mes pas et au devoir qui m'engageait de m'y précipiter, pareil a un nouveau Curcius? {Мой друг, я не дурак и не слепой. Разве я не понимал, что предо мною открывается бездна, в которую я должен броситься, как новый Курций? (фр.).} Я трепетал, я предчувствовал горькие испытания и опасности, я сомневался, выдержат ли их даже мои железные и -- между нами фальшивая скромность была бы смешна -- недюжинные силы... Но она и отечество требовали жертвы, et mon sacrifice est offert {И вот -- моя жертва принесена.}.

Он прислонил папиросу к пепельнице и, сложив на груди длани свои, смотрел на брата великолепным Наполеоном; Авкт выжидательно поерзал пенсне.

-- Я был совершенно доволен моим скромным положением при ее супруге, графе: я был к близок к ней. Если бы это положение нарушилось, то мой чин, моя маленькая известность, мои связи и, наконец, признательность графа Буй-Тур-Всеволодова, которому я был так долго полезен, гарантировали мне губернаторский пост на выбор. Вместо того -- me voici!.. {Я здесь!.. (фр.).} Она мне сказала: "Iliodore! Aimez vous votre patrie?" {"Илиодор! Любите ли вы свое отечество?" (фр.).}

Он склонил голову, чуть сияя под электричеством будущею плешью, точно испускал из нее некий астральный свет, кругло поднял правую руку к жилету, а левую повесил так изящно, что, видимо, воображал себя в бальном фраке и вооруженным шапокляк.

"Olga! -- отвечал я... ты понимаешь, Авкт, наша давняя дружба упрочила мне права этой маленькой интимности... Olga! Apres celle qui n'a pas besoin d'être nommée devant vous, la patrie tout pour moi {Ольга! После той, которую мне не надо называть вам, отечество для меня -- все (фр.).}. Она улыбнулась, как ангел, но возразила: "La patrie doit être avant tout, Iliodore!.." -- "Je le sais bien, Olga, mais dussé-je surcharger mon âme d'un gros péché, je ne puis me soustraire à ma préferance" {"Отечество должно быть прежде всего, Илиодор!.." -- "Я знаю, Ольга, но да останется это предпочтение грехом на моей душе" (фр.).}. Самое большое усилие, на которое я способен, это -- поставить обе любви мои рядом... Elle est ma patrie et ma patrie c'est elle! {Она -- мое отечество, и мое отечество -- она (фр.).}".

Тогда она продолжала: "Илиодор. Отечество в опасности. Вы слышали, что Бараницын получает назначение? Я рада за старика, но он слаб, болен и,-- Илиодор понизил голос, как заговорщик,-- не умен. Он нам рассыплет Россию!.. Илиодор! vous devez vous sacrifier, vous devez nous sauver {Вы должны принести себя в жертву, вы должны спасти (фр.).}, чтобы он ее не рассыпал!..-- Moi, comtesse? -- Vous, rien que vous.-- Mais Olga, voyons, que puis-je y faire, moi, un tout petit {-- Я, графиня? -- Вы, и никто другой! -- Но, Ольга, что могу здесь сделать я, маленький чиновник (фр.).} чиновник,-- тогда я был еще только статский, заметь, мой друг! -- притом совершенно постороннего ведомства.-- Бараницын желает взять вас, как правителя дел, или там не знаю, как это у вас называется... Вы должны принять этот пост!..-- Moi? Olga! Vous quitter? {-- Я? Ольга! Покинуть вас? (фр.).}

-- Вы, потому что иначе Бараницын рассыплет Россию. Мой муж -- vous savez bien que malgré toute la tristesse de nos relations je ne puis ne pas apprécier en lui un homme d'état et je crois en sonesprit politique {Вы знаете, что при всей печальности наших отношений я не могу не ценить в нем государственного человека и не верить его политическому уму (фр.).},-- так прямо и сказал, когда пошли слухи о назначении Бараницына: "Прекрасный человек, но,-- et il leva même son doigt et vous savez bien que c'est très -- significatif lorsque le comte lève son doigt {и тут он даже поднял палец, а вы понимаете, какой это важный знак, когда граф поднимает свой палец (фр.).},-- но, если около него не будет дельца с железною рукою в бархатной перчатке, то Россия -- тю-тю!.." Он, знаешь, всегда несколько тривиален, этот милый граф,-- бросил Илиодор в виде примечания,-- тю-тю, финга-финти, сарафанчик-растеганчик, по одежке протягивай ножки... старая игра пятидесятых годов! -- когда-то смолоду карьеру этим сделал... великой княгине Елене Павловне русские песни пел, Константину Николаевичу анекдоты из народного быта рассказывал.

-- Так что,-- свел заключение Авкт, широко улыбаясь и кивая мерным движением пенсне,-- ты приставлен к Бараницыну в качестве, так сказать, собирателя земли русской на случай, если бы он ее рассыпал и сделал нам тю-тю?