-- Пряничков приобрели?-- кивнул Шапкин, всю остановку недвижно просидевший на месте своем в одиноком отупении неразвлекаемой погребальной скорби, указывая на две медовые коврижки, которые Лукавин торжественно нес в красной и волосатой своей ручище. Николай Николаевич подмигнул:
-- Нельзя, значит: Тверь!.. Одна мне, другая вам... С чаем хорошо. Теперь до самого места, значит, чай пить будем...
Он сел и, упершись руками в колена, внимательно уставил в лицо Шапкина свои белые глазищи.
-- Слушайте-ка,-- сказал он, когда поезд, мелькая тьмою и светом, выбрался из вагонных шеренг, уныло дремлющих на запасных путях, и мимо длинных товарных навесов с красным железом выполз в поле, залил его громом и дымом вплоть до лесиков и перелесков лилового горизонта.-- Слушайте-ка, значит... Вы погодите, не спешите судить. Может быть, супруг-то тоже попался сахарок, не хуже вашей?
Шапкин с горечью покачал головою.
-- Наводил я справки. Безукоризненный господин. Семнадцать лет прожили душа в душу. Только что не имели детей, а то их супружество ставилось по Рюрикову всем в пример.
-- Чем же в Рюрикове объясняют?
-- Да просто, говорят, извините за выражение, вступил бабе бес в ребро,-- сказал Шапкин, с нарочною резкостью оскорбленного, бессильного выражения подчеркивая грубые, непохожие на него слова, которыми, словно камнями с мостовой, швырял он, обманутый язычник, стеная от гнева и жалости, в разрушенный кумир.
-- Гм... значит... да...-- хмурился Николай Николаевич.-- Ну а имя этого... гм... значит, любовника, к которому она сбежала, вам известно?
Шапкин потряс головою, с тазами, почерневшими от гнева.